- Все хорошо. Все хорошо. Это магия просыпается в тебе, Эллен. Теперь понимаешь, почему я должен быть рядом? Это не из-за желания контролировать тебя, а чтобы помочь тебе контролировать магию.

Я кивнула, теснее прижимаясь к нему. Если бы не Генрих и его спокойный голос, я бы запаниковала и погибла бы в этой речке… Сколько же раз в жизни мне придется сказать ему спасибо? Этот человек раздражал меня страшно, но всегда делал так, как лучше для меня.

- Нам надо вернуться в дом, переодеться во что-нибудь сухое, - король осторожно отпустил меня, но тут же взял крепко за руку. – Пойдем.

Из одежды у травницы были только платья. Когда прошел испуг из-за столкновения с рекой, я хохотала до колик, когда Генрих вышел ко мне в женском платье с широким воротом.

Король неуклюже поправил завязки на вороте и подтянул юбки, пока я смеялась и вытирала слезы.

- Смейся, смейся, - проворчал он, развешивая нашу одежду. – Но, если мое терпение закончится, я предпочту щеголять в чем мать родила. И тогда посмотрю, как ты посмеешься.

Я предпочла его не доводить. Но еле сдерживала хохот при виде бородатого и мужественного короля в женском платье.

Но когда Генрих со вздохом сел в старенькое кресло травницы, стало не до смеха. Я понимала, что король беспокоится о том, что мы никак не можем вернуться в крепость, на передовую. Ведь тут, в лесной глуши, мы не знали, что происходит в остальной Франкии.

- Завтра вылетим? Рано утром? – осторожно предложила я.

- Одежда мокрая, - посетовал Генрих. – И если моя высохнет быстро, то твоя нет. Простудишься.

- Полечу в этом, - я показала на старое платье травницы, которое надела, чтобы согреться.

- И тебя совершенно не беспокоит, что ты перед подданными покажешься в таком виде? – спросил король.

- У нас война, Генрих. А не период весенних балов. Подданные как-нибудь переживут.

Генрих одобрительно кивнул.

- Хорошо, тогда давай спать, - король откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

- Генрих, здесь хватит места для двоих, - сказала я, присаживаясь на постель травницы. – Тебе надо отдохнуть, ложись.

В полутьме домика, при свете огня было сложно разгадать выражение лица Генриха. Но король, выдержав паузу, все-таки поднялся из кресла и подошел ко мне. На мгновение показалось, что он сейчас ко мне наклонится.

- Ложись к стенке, - предложила я, сразу растерявшись. И отвела взгляд.

Он лег, и я тоже, но между нами чувствовалось напряжение, какого не было на берегу реки, когда мы валялись в траве бок о бок. Я прикрыла глаза. Это все мои тараканы в голове, как сказала бы Катюха. Просто мои тараканы. Я ему совершенно по барабану. Он же даже выдержал мои домогательства. Я немного расслабилась от этой мысли и повернулась набок, спиной к королю. Глядя на затухающий огонь, я подумала, что однажды, лежа в Мишиных объятьях, вспомню про этот день.