- Зачем?

- Так я доверяю тебе.

Я взяла его за руку и подошла ближе. Подняв лицо, улыбнувшись от того, как дождь забарабанил по щекам, я посмотрела ему в глаза.

- Ты не безнадежен, слава богам. Как хорошо, что ты все-таки живой, Генрих.

- Эллен…

Он вдруг наклонился ко мне, я испугалась, что он целоваться полезет, но он лишь сгреб меня в свои медвежьи объятья. Я крепко обняла его в ответ. Сама напросилась. После такого разговора любого потянет обняться и спрятать лицо за спиной другого. Но его объятье было таким сильным, что на миг я почувствовала себя в тотальной безопасности. Я снова оказалась к нему так близко, как только могут соприкоснуться души людей. Он словно разорвал свою грудь и показал мне на мгновение свое ярко-алое, полное огня сердце. Что бы он теперь ни говорил, я буду знать, что он настоящий. И его открыла я.

- Знаешь, - сказала я, чтобы скрыть неловкость, - пойдем в спальню, а то простудимся.

И высвободившись, пошла первой, Генрих нехотя пошел за мной.

В спальне мы остановились перед кроватью.

- Если мы могли спать вместе на тесной лежанке, то сможем и на кровати поместиться? – спросила я.

Король сделал неопределенное движение, словно собирался выйти.

- Останься. Пожалуйста.

Он застыл, поднял на меня недоумевающий взгляд. Впервые я заметила, янтарные всплески в его темно-карих глазах.

- Мы же друзья, правда? – спросила я.

У него явно отлегло от сердца, и он кивнул. Мы разошлись на мгновение, чтобы переодеться в сухое, а потом чинно улеглись на кровать с разных сторон. Между нами только меча не хватало для более лубочного изображения нашей невинной совместной ночевки.

Я улыбнулась, повернулась на бок и уснула, весьма довольная собой.

Посреди ночи я сквозь сон поняла, что лежу совсем рядом с Генрихом, положив руку ему на талию. Его древесно-пряный запах сносил мне голову даже во сне. Я никогда не думала, что естественный запах человека может быть приятнее любого парфюма. От него было тепло. И мне совершенно не хотелось отодвигаться. После того, как он раскрылся, Генрих стал мне как родной. Я зарылась носом в его плечо.

И тут почувствовала его прикосновение. Нежно, едва касаясь, Генрих погладил брошенную на него руку. И глубоко вдохнул. В тишине я слышала быстрое, громкое биение его сердца. И начала понимать, что мое сердце набирает ритм, чтобы сравняться с ним. По позвоночнику прошелся огненным дыханием жар, ладони закололо. О нет… только не это… не сейчас…

Магия, которая все эти дни прекрасно себя вела, потому что я расходовала ее с больными, вдруг накопилась снова в теле.