Я сползла на колени у зеркала и рыдала, глядя вслед тому единственному, кто стоил того, чтобы вернуться в безумный мир магии.

- Прошу, прошу, пусти меня назад, - молила я зеркало. – Прошу!

Я разбила в кровь руки, колотя по неровной поверхности обсидиана. Я молила зеркало и богов, рыдала навзрыд, обещала все на свете, лишь бы мне дали еще один шанс.

Не знаю, сколько времени я провела так. Все ждала, вдруг боги ответят на мои молитвы. Но потом поняла, что все потеряно. Пути назад нет.

Я попыталась встать, чтобы выйти к Катюхе, но не смогла даже двинуться: похоже, коридор вытянул из меня все силы, и я умру здесь, вечно глядя в пустую комнату мира, который я прежде ненавидела, а теперь желала вернуться больше всего на свете.

Когда за стеклом вдруг открылась дверь и я увидела, как Генрих возвращается с Великим Жрецом, я подумала, что уже брежу. Сил хватало только на то, чтобы закричать. Они не слышали моих воплей, а вот я их слышала очень хорошо.

- Ваше величество, это опасно. Вы можете погибнуть там, - уговаривал Генриха Великий Жрец.

- Я должен убедиться, что с ней все в порядке, что она счастлива. Тогда я вернусь. Я не смогу спать спокойно, не будучи уверен, что с ней все хорошо.

- Я прошу вас подумать о стране, ваше отсутствие будет сложно скрыть.

- Впервые в жизни я не хочу думать о стране, - прервал его Генрих. – Выполняйте.

Жрец снова полоснул себе по руке и по руке короля. Стекло задрожало, растаяло, и Генрих увидел меня. Зареванную и с разбитыми руками.

Не говоря ни слова, он сгреб меня в охапку, вытащил из зеркала, целовал, целовал как безумный. И все это молча, под взглядом онемевшего Жреца. Пачкая одежду и кожу короля кровью, я целовалась с ним, крепко обняв его за шею. Не отпущу… не отпущу больше…

- Не отпущу больше никуда, слышишь? – сказал он то же самое, что думала я. – И больше никогда не уйду…

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Мой портрет был готов. Художник изобразил меня так, что, если повесить два портрета рядом, казалось, мы с Генрихом чуть повернуты друг к другу. Мои глаза на портрете не были грустны. Они светились от счастья. Не потому, что художник решил придать им этот блеск и свет, а потому что я больше не печалилась по другому миру. Ведь у меня был этот.

Дни и ночи мы проводили вместе с Генрихом. Днем руководили страной, которая теперь расширилась до владений халифата, а ночью сплетались телами, душами и магией на огромной супружеской кровати, которая ни дня не пустовала с момента нашего возвращения из Гефеста.

Я много чего боялась, оказавшись с королем в спальне впервые, но едва он нежно прикоснулся ко мне, как страхи прошли, ведь это тоже был Генрих, пусть и непривычно нежный и пылкий. Мы рухнули на кровать в едином порыве страсти, торопливо раздевая друг друга. Сомнениям на этом ложе места не осталось. Я открывала еще одного Генриха, уверена, что и он познавал другую Эллен.