Спустя месяц пришла неожиданная новость о том, что скончался мой отец. Она не расстроила меня. Я ничего не чувствовала по отношению к нему, не осталось ни обид, ни горечи. Только легкая благодарность за то, что я узнала Генриха благодаря ему. Но Альбион удивил: отец не смог лишить меня наследства, как ни пытался. Другие семьи отказывали ему в этом, а потому, я являлась теперь представителем своего семейства и принимала решения, участвуя в руководстве страны. Думаю, другие семьи Альбиона не решились исключать меня, потому что уже слышали, какие мы с Генрихом сильные маги. С нами сейчас искали дружбы все соседние государства.

В канун Нового года я попросила Верховного Жреца о подарке: снова войти в черное зеркало. Не для того, чтобы уйти, а чтобы оставить Кате подарок и письмо, в котором изложила всю эту историю. Я написала, что всегда буду любить ее, как сестру, как самую близкую подругу. И рассказала маленький секрет, о котором еще не говорила мужу.

Муж… так странно было, наконец, начать думать о Генрихе именно так, а не как о короле. Но он так сильно поменялся. Я с радостью наблюдала, как оживает его лицо, и сама оживала, стоило ему прикоснуться ко мне.

Мы постоянно целовались, обнимались, держались за руки. А еще вспоминали наши прежние стычки и смеялись до боли в животе, а потом жалели тех испуганных и нерешительных Генриха и Эллен. Как хорошо, что они бодались и сталкивались лбами, пытаясь проломить броню друг друга. Под этими панцирями горели жаждой любви самые пламенные и страстные сердца.

Вместе мы были сильнее любых страхов. Ну, почти любых… Сегодня мне предстояло кое в чем признаться королю, а я и сама была напугана, и еще боялась, как он это воспримет.

Но пока Генрих смотрел на мой портрет и улыбался.

- Прекрасная работа! – он похлопал художника по плечу. – Думаю, ты заслужил должность при дворе.

Маэстро Фермин и художник вышли, счастливые от того, что парню удалось устроиться на службу.

- Ты сегодня немного не так счастлива, как на портрете, - вдруг сказал король, когда они вышли. И повернулся ко мне.

- Ты меня так хорошо знаешь, - я зарылась носом в его ворот.

- Да что такое, Эллен, милая, скажи? Кто тебя обидел? Я?

Я замотала головой.

- Никто, - всхлипнула.

- Тогда что случилось? Ты чего-то хочешь? Чем-то расстроена? Или, наоборот, счастлива? Я с тобой никогда не угадываю, - король мягко целовал мое лицо короткими нежными прикосновениями губ. – Ну, скажи, милая… Хочешь, просто обниму?

Я прижалась к нему крепко, так плотно, как только могла. В вопросах Генриха светилась любовь и дикое терпение, которому я сама в душе сильно удивлялась. И хотя я училась доверять, уступать и обсуждать, мне все равно иногда было больно и страшно, но он мог одним объятьем и парой ласковых слов стереть налет прошлого и сделать так, чтобы снова настоящее заиграло яркими красками.