Он потер лоб, покрывшийся испариной. Одним… щелчком…
Эйвелин. Эй-ве-лин…
Зеленые глаза встали перед ним как наяву и поплыли в воздухе, служа ориентиром. Маяком в ночи.
Как же она ему нужна. Прямо сейчас. Вся, до варховых белых пяточек.
Он не станет больше ждать. Зачем, если и так все понятно? Она ведь тает в его ладонях, замирая непуганой лесной зверюшкой в руках охотника. Настороженно, но в предвкушении…
Он почти приручил свою колючку. Так сладко пахнущую, так вкусно жмущуюся к нему ночами и так забавно шарахающуюся от него по утрам. Данн ощущал каждой порой, что в ней бурлят те же самые желания, что и в нем. Сейчас особенно явственно.
Сейчас он знал, что Эйвелин ждет его в спальне. И, отбросив сомнения, стремительно зашагал вперед, за уводящими во тьму зелеными глазами.
***
Я вошла в нашу пустую спальню и с любопытством покосилась на Рисскину постель. Интересно, где она так задерживается? И куда ее завело свидание с загадочным кавалером?
Переодеваться было лень, так что я забралась на подоконник прямо в бальном платье, прихватив подмышкой потрепанного сира Милезингера. Уверена, я самая нарядная и хорошо пахнущая компания, что у него была за последние пару сотен лет.
Не знаю, сколько я так просидела, скользя пустым взглядом по страницам. Вчитываться не получалось. В голову лезли слова о кандалах, о свободе, о желании Рэдхэйвена меня куда-то там увезти…
Вырвал из тягучих, путанных мыслей стук в дверь. Такой… собственнический. От каждого «бабаха» веяло моим личным рабовладельцем.
И как я так некстати оказалась в комнате одна? Обычно в это время Рисска штудирует свою «Теологию», а Галлатея сортирует поклонников и безделушки из шкатулки. Или Рисса вздыхает, глядя в окно, а Тейка тренирует свое непокорное ледяное плетение. Потом мы шутим, обмениваемся сплетнями, убеждаем Фиджа не грызть хвост высокомерной каффы…
Но сейчас не было ни сплетен, ни безделушек, ни каффы. Последняя утопала вместе с хозяйкой в библиотеку для моральной поддержки.
Невероятное совпадение! И ломящийся сюда Рэдхэйвен будто знал об этом. Не сам ли приложил сюда загорелую лапу?
Заталкивая поглубже неуместный сердечный трепет, я подошла к двери и дернула ручку.
– Вы разобрались с последним проклятием? – осторожно высунула нос в дверную щель.