– Насколько это опасно? – Киран сидел на кровати, подпирая кулаком подбородок. За внешним спокойствием скрывалась тревога и Илая очень хорошо это слышала. – Илая не готова к встрече с душами. – Мужчина поднялся. – Она так мало знает о своей магии! Я проклинаю Ваху за то, что он сделал. Если бы не его алчность, она могла бы обучаться годами, но вместо этого оказалась абсолютно неподготовленной.

– Я не буду лгать, Киран, – сказала Элиопа и посмотрела на Илаю. – Это опасно и даже очень, но пройти сквозь них придется все равно. Другим путем мы не попадем в город.

Илая подошла к барсу и положила свою руку ему на грудь, ощущая, как его сердце тревожно колотится.

– Я прошу тебя чуть больше верить в меня, – шепотом попросила она.

– Дело не в этом, – так же тихо ответил барс. – После того, что ты сделала, я верю в тебя как ни в кого другого. Я знаю, что ты справишься с мертвыми, но боюсь того, чем это может для тебя обернуться.

– Но я не одна, – уже громче сказала Илая, поворачиваясь к друзьям, которые тактично сделали вид, что не заметили явных изменений в их взаимоотношениях. – Вы все будете со мной, а это значит, что я справлюсь с любой задачей.

– Мне нравится твой настрой, Илая, – мягко улыбнулся Рав, его слова прозвучали мягко, но серьезно. – Особенно если учесть, что только от тебя зависит, достигнем ли мы цели.

Илая только сейчас осмыслила суть его слов. Тавр был прав, теперь судьба Талимана оказалась в ее руках. Девушка горько усмехнулась, отметив, что это было немного иронично, если учесть что, по словам Кхами, повинен во всем именно маг. Она ужасно боялась начинать этот разговор, но скрывать от друзей этот факт считала не честным.

– Тебя что-то беспокоит? – заметила Элиопа.

– Да, если честно, я хотела обсудить с вами еще один вопрос. – Слова прозвучали робко и неуверенно, что вызвало любопытство остальных. Илая сделала спасительный вдох. – Кхами открыла мне глаза на то, что именно происходит.

Илае очень тяжело было признать тот факт, что кто-то из ее клана повинен в ужасающих событиях, происходящих в Талимане. Однако сказать об этом вслух оказалось еще труднее.

– Вождь сказала, что губит Талиман очень древняя магия. Она назвала ее первородной. – Девушка опустила глаза, стыдясь того, что должна сказать. – А магию такой силы может использовать только маг.

– Я думала об этом, как и мой отец, – сказала Элиопа. Илая резко подняла голову и взглянула в открытое лицо подруги. – Кхами права, но ты не должна чувствовать вины за, то к чему не причастна лично.

– Но я…, я думала…

– Ты решила, что мы отвернемся от тебя только потому, что кто-то из твоих сородичей натворил ужасных дел? – Рав удивленно сдвинул брови. – Ты видела моего брата?