— Вы отвлекаете меня… Все мысли путаются…

Сунлинь поднял ее подбородок вверх и начал стягивать с плеча верхний халат:

— Ну так не сопротивляйся мне… Мы же оба этого хотим. Клянусь, я буду нежен…

Катарина понимала, о чем он говорит. И желала, чтобы он овладел ею. Хоть как женщиной, хоть как мужчиной. Но что-то внутри все еще останавливало ее от признания.

— Не мучайте меня, муж мой… – Она опустила голову, страшась смотреть ему в глаза. – Мое тело принадлежит вам, как и моя душа. Но сейчас я прошу вас о пощаде… Я еще столько всего вам не рассказал! – Она ухватилась за прерванный разговор, как за последний шанс выжить. – Пару раз мы с Ясуо ходили в соседние провинции. И знаете что? Нападения монахов участились. В провинции Деху́ почти не осталось женщин. Удалось спасти лишь пару совсем маленьких девочек. А в провинции Лëнфэн черные монахи вообще никого не пощадили. Выжили только те, кто был в отъезде, у родственников. Мы с Ясуо привели их в крепость. – Катарина отодвинулась от Сунлиня, боясь, что вновь попадет под его колдовское притяжение. – Но на Ночной Цветок за все время, пока вас не было, так и не напали. Я давно уже занимаюсь исследованиями… Пытаюсь понять, почему над тем местом, где появляются монахи, небо окрашиваешься в кровавые цвета, ведь солнце везде одно! Но… никакой связи, понимаете? Ни с луной, ни со сменой сезонов. Вообще ни с чем. Я не могу понять…

Голос Сунлиня звучал ровно и жутко:

— Манускрипт Маледиктуса плодит этих тварей. Они появляются тогда, когда этого хочет владелец Манускрипта. И я почти уверен, что это обычный человек. Баи знает что-то о Манускрипте, но отказывается говорить. Обещал мне рассказать, если я поведаю ему о тебе. – Сунлинь хитро улыбнулся: – Какой ты и почему я тебя полюбил.

Катарина забыла, как дышать от удивления.

— Этот смазливый дохляк надумал вас шантажировать?

Ухмыляясь, Сунлинь кивнул.