— Хорошо бы её обследовал акушер-гинеколог, — с тоном знатока добавляет Равк.

— И генетики, — Хейк поднимает взгляд на меня и своего коллегу. — Адмирал, если вы не будете возражать, то я бы хотел наблюдать вашу пару на весь период беременности и присутствовать при родах. Но акушер и генетик всё же необходимы, как никак случай уникальный.

— Я тоже буду рад наблюдать и следить за всем процессом, — подключается Равк. — Вы ведь не хотите проблем со здоровьем Арианны и детей?

Естественно, не хочу!

Я с отвращением смотрю на соутов. Мой зверь внутри рвётся наружу, мне составляет огромного труда удерживать его. Ни мне, ни ему не нравится даже сама мысль, что посторонние мужчины будут находиться подле моей женщины и моих детей!

Здравый смысл сильнее, хотя чувства и эмоции готовы с ним побороться и взять верх.

— Акушер и генетик будут со стороны землян, — принимаю решение. — Я согласен на ваше присутствие, доктор Равк и доктор Хейк, но с условием, что о положении и состоянии Арианны вы, никому и, ни под какими пытками не станете рассказывать. Это понятно?

— Безусловно… — произносит Равк и странно смотрит на доктора Хейка. Тот гулко сглатывает и вяло кивает.

Я улавливаю по их запаху сильный страх. В глазах вижу море сомнений.

— В чём дело? — спрашиваю резко. Невольно из моего горла прорезается звериное рычание. По венам проносится поток жаркого гнева.

— Дело в том что о беременности вашей пары уже всем известно… У нас тут камеры везде и… в общем... — сдавленно произносит Хейк и начинает пятиться от меня. До конца не говорит.

— Адмирал, проклятые СМИ обо всём пронюхали, и уже по всей сети эта новость, — говорит Равк с сожалением, словно нехотя выносит приговор.

Перед глазами возникает красная пелена. Страшный звериный рёв сотрясает стены космической станции. Я хватаю одного и другого за горло, сдавливаю и рычу:

— Она в капсуле из-за вашей некомпетентности! Моя женщина спасла вашу, но вместо благодарности она получает подлость?! Вы могли вырубить проклятые камеры! Вы хоть понимаете, что теперь с ней будет?!

Соуты в воздухе болтают ногами, изо всех сил молотят меня по изменившимся рукам, хрипят и беззвучно открывают рты, надеясь ухватить хоть каплю воздуха. Глаза у обоих расширяются. Лица наливаются кровью.

Я сражаюсь с яростью, пронзившую меня. Я должен действовать осторожно. Навредить соутам не входит в мои планы, хотя страсть как хочется открутить им бестолковые головы!

Разжимаю руки и возвращаю себе контроль. С великим трудом зверь уходит, но внутри он продолжается метаться и биться в бессильной ярости. Инстинкт сохранить свою пару, детей, спрятать их ото всех невероятно силён.