— Я… не знала.

— Ну еще бы! Ты абсолютно не замечала меня, — рассмеялся Рейнер. — Это было обидно. Даже возмутительно. Я весь из себя сильный и весьма привлекательный, а ты на меня даже не смотрела. Просто игнорировала. Постоянно куда-то спешила, хмурилась и усердно занималась. А я все время искал тебя взглядом. Заходил в коридор или в столовую и искал. Выучил твое расписание и торчал в библиотеке, украдкой наблюдая за тобой. Как влюбленный юнец. Наблюдал и никак не мог разобраться в своих чувствах.

Он говорил, а я не верила своим ушам. Неужели я могла быть столь слепа? Если подумать, то да, я уловила его интерес, чувствовала взгляды, но это было потом, ближе к новогоднему празднику.

— Мне понадобились недели, чтобы понять, что ты — это ты, — продолжал зимородок. Я понимала, как ему необходимо выговориться, рассказать о своих чувствах. — Сначала я сомневался, поскольку реакцию Единения представлял себе намного сильнее и ярче. Наверное, все дело в том, что ты меня не замечала. Даже не смотрела в мою сторону.

— Слепая дурочка, — покачав головой, хмыкнула я.

— Нет. Просто очень серьезная и умная девушка.

— Почему ты не говорил мне этого раньше?

— Не знаю. Может, боялся, что ты не поверишь или не оценишь. В любом случае весь месяц до праздничной ночи я терзался сомнениями, следуя за тобой словно тень. Ты или не ты? И как быть с чувствами и интересом, которые становились все сильнее? Вдруг моя Единая — это другая.

— Разве такое возможно?

— Все возможно. Говорят, раньше бывали случаи, когда Единые пары так и не образовывались. Но это происходило во времена, когда таких пар было в разы больше. Люди просто не смогли понравиться друг другу или полюбили других. А без взаимного интереса Единения не будет. Так что все эмоции, которые мы испытываем — лишь наш выбор, Эда. Только наш. И боги здесь не при чем.

— И когда ты понял?

— Наверное, когда узнал о твоем задании пригласить на танец зимородка. Это придало мне сил и уверенности. Я сделал все, чтобы ты пригласила меня. А потом наш танец… поцелуй. Дальше ты знаешь. Когда ты пропала, я чуть с ума не сошел от тоски и отчаяния.

— Я должна была уехать.

— Понимаю. Но эти недели оказались самыми сложными в моей жизни. У меня словно вырвали кусок сердца. Пытался найти тебя, прислушивался к себе, молил о подсказке, а меня тянуло в Крепость-град. Уверенный, что это зов долга, я запутывался еще больше.

— Мне жаль, — виновато прошептала я.

Рейнер вскинул голову и в темноте вдруг холодной сталью блеснули его глаза.

— Хочу тебя предупредить, Эда, — тихо и твердо проговорил он, — что больше не позволю тебе исчезнуть. Что бы ни случилось, что бы Алртон ни придумал, я тебя не отдам.