Молодая Сухонина без всякой боязни и стеснения, свойственных глубоким провинциалам, шествовала по широким улицам первой русской столицы под руку с молодым мужем-богатырём с гордо поднятой головой, осознавая то, какое впечатление её внешние данные оказывают на мужчин. Более-менее сносно говорившая по-русски, так как проучилась три года в русской сельской школе Оюсута, Ольга за три недели непрерывного общения говорила на родном для мужа языке практически без акцента. То, что Ольга росла и воспитывалась в якутской семье, где в её сознание с молоком матери вбивали мысль, что она будет отдана замуж за нелюбимого человека, возможно из далёкого села сыграло огромную роль в отношении девушки к молодому мужу. Восторженно-влюблённый муж, готовый носить на руках свою прекрасную якутянку не выпуская, пробудил в девушке такую страсть и ответную любовь, на какую была способна только девушка, в ДНК которой есть гены вольной степной женщины.

Только второго декабря 1948 года экспедиция добралась до родного Динабурга. Семья динабургских Сухониных встречала путешественников в полном составе: отец, Виктор Алексеевич, главный инженер машиностроительного завода и потомственный дворянин, мать, Софья Аполлоновна, директор частной гимназии Рябушкиной, потомственная дворянка и сестра Лена Сухонина, ученица выпускного класса женской гимназии.

С Ольги, увидевшей толпу встречающих родственников мужа, слетел весь налёт цивилизации и в угол двухместного купе забилась маленькая и испуганная до чёртиков дочь якутской тайги. Девушка наотрез отказалась покидать вагон и даже на мужа глядела испуганным, но злым волчонком, готовым до последнего сражаться за свою жизнь.

Пётр первым вышел на перрон и объяснил причину задержки выхода молодожёнов. Софья Аполлоновна, не говоря ни слова, решительно поднялась по ступенькам и скрылась в глубине вагона. Спустя минут десять в тамбуре появилась Сухонина-старшая, ведущая, обняв за плечо, зарёванную невестку. Чёрный след потёкшей туши на щеке матери и платочек в свободной руке свидетельствовали о проникновенной и душевной беседе невестки и свекрови. Сзади замер с лицом ошалевшего идиота улыбающийся Алексей, обвешанный, как рождественская ёлка, узелками, пластиковыми пакетами, чемоданами и баулами.

Сухонин-отец, статью ничуть не уступающий сыну, подскочил к ступенькам, приподнял в воздух Ольгу и поставил её на мощённый перрон, вернулся к супруге и без видимых усилий оторвал жену от пола тамбура и поставил на землю рядом с Ольгой, ошалевшей от неожиданного полёта.