— С дядей все хорошо. Я передам ему ваши добрые пожелания.

В разговоре повисла неуклюжая пауза.

Дункан размотал шарф, педантично свернул его, складка к складочке, и убрал на полку. После повесил на крючок пропахшее морозной свежестью пальто. Пусть дом и чужой, формально он принадлежал академии, поэтому Дункан имел право находиться в нем в сопровождении ректора без согласия Раяна. Рыскать по комнатам, брать чужие вещи — нет, но отдохнуть, погреться у камина — само собой разумеется.

— Советуете забрать ее?

Скотт следом за Бранцелем шагнул в гостиную. Взгляд быстро обежал стены, а затем остановился на Лике.

Девушка украдкой сжала кулаки. Пожалуйста, только не домой!

— Ну, проступок серьезный, но я пока не решил.

Заметив весело потрескивавшее пламя, ректор поспешил к нему, в блаженстве простер ладони над каминной решеткой.

— Замерз как собака! — посетовал Бранцель. — Целый день на ногах, чаю выпить некогда. То учебные дела, то Тайной канцелярии помогаю…

Если он рассчитывал на сочувствие Дункана, то его не дождался. Лика тоже осталась глуха к намекам. Прямой просьбы не было, она не обязана потчевать гостя горячим.

— И как далеко вы продвинулись? — из вежливости поинтересовался Скотт.

— Работаем, — обтекаемо ответил ректор.

На самом деле он понятия не имел, как обстояли дела.

— Так что там с бегством Лики? Хотела пройтись по лавкам перед днем рождения?

Рискуя навлечь на себя очередное наказание, девушка опередила ответ ректора, выпалила правду:

— Я нарушила приказ вовсе не ради развлечений, я хотела помешать напоить господина Энсиса «Глотком правды».

— Вот как? — Брови Дункана удивленно взмыли вверх. — «Глоток правды» создавался для особо опасных преступников. Насколько мне известно, магистр Энсис к ним не относится.

Скотт обратил на ректора острый взгляд чуть прищуренных глаз. Бранцель нервным движением поправил узел галстука и поспешил восстановить рушившуюся на глазах репутацию академии:

— Все было не совсем так. Господин Энсис добровольно предложил прибегнуть к этой процедуре. Сами понимаете, его прошлое бросало тень на настоящее. Однако теперь его благонадежность доказана Тайной канцелярией.

— Меньше всего на свете меня сейчас волнует благонадежность магистра Энсиса. — Голос Дункана прогремел как раскаты грома. — Меня беспокоит моя дочь. С чего вдруг ей волноваться за незнакомого мужчину? Сдается, вы понятия не имеете о том, что творится у вас под носом.