«Что?!», — потрясённо, медленно, не веря своим ушам, начала оборачиваться полуоркша.

— Правитель города людей, — продолжал он, — Клянусь…

— Нет! — рванула к нему Аттика, чтобы закрыть сумасшедшему мужику рот, но тот стартанул от неё, огибая стол и продолжая говорить:

— Любить и Оберегать…

Аттика взревела, перевернув к чертям дубовый раритетный стол, чтобы добраться до женишка.

— Аттику Неизвестную, — метнулся он от неё в другой угол комнаты, перепрыгнув через диван, который она тоже отшвырнула к стене, о которую он благополучно и осыпался щепкой.

— Как Жену и Любимую! — выкрикнул победоносно генерал, чуть ли не прямо ей в лицо, и Атти ослепил яркий свет.

«Опять, мать твою! — зло подумала она, теряя сознание. — Найду эту магию (ту ещё бабу свихнувшуюся) — жопу ей оторву!».

На второй руке расцветал ещё один синий брачный узор. Чуть отличный от первого, но смысл был тот же.

***

Аттику разбудили какие-то странные звуки стройки на улице.

Кто-то что-то колотил, пилил, устанавливал. Были слышны чьи-то отрывистые команды, голоса незнакомых людей.

Она озадаченно открыла глаза и попыталась понять, где находится и что происходит вообще.

Солнечный свет заливал спальню её домика.

Она привычно лежала на боку, даже во сне непроизвольно подставляя лицо солнцу.

Руки были её, человеческие.

Это обрадовало. Ибо как бы ни понравилась ей сильная, подтянутая, длинноногая полуоркша, а своё тело она всё же любила больше.

Но её вконец разозлила вторая татуировка, красовавшаяся на левой руке, нагло кричавшая о том, теперь она счастливая обладательница аж двоих мужей.

Совсем мужики в этом мире с ума посходили!

Атти почувствовала уже знакомую тяжесть руки первого мужа.