– Я успела подслушать ваш разговор с мамой, – проронила она. – Хотя она себя моей матерью не считает, раз назвала меня
– Это ваша цель? – мягко уточнил Эйвен Пирс. – Чтобы мы исчезли с лица земли?
Лже-Таисса усмехнулась.
– Тёмные должны убивать, чтобы победить. Действовать любыми способами, а не топтаться на месте. Ты явно этого не понимаешь, раз твои люди бездействуют.
Проекция шагнула вперёд.
– И ты мне мешаешь.
Взгляд Эйвена Пирса оставался спокойным и внимательным.
– Взрывы – не самый лучший способ добиться желаемой победы для Тёмных, – произнёс он. – Практика показывает, что искать компромиссы выгоднее, чем воевать.
– Угу, – фыркнула девушка. – Ещё скажи, что мир будет стабильнее, если избрать мировой парламент, где ты займёшь место председателя и мы все будем мирно пить чай.
– Почти, – тон Эйвена Пирса не изменился. – Когда на сцену выходят радикалы вроде вас, мир начинает прислушиваться к их более умеренным единомышленникам. Передоверьте нам свои требования, и вы получите многое мирным путём.
Лже-Таисса скривилась.
– Вам? Тебе? Ты держишь меня за идиотку?
– Или никому, – тон отца Таиссы сделался прохладнее. – Окно возможностей скоро захлопнется. Ещё пара взрывов, и с вами не будет разговаривать никто.
– Но ты, – подчеркнула проекция лже-Таиссы, – со мной пока разговариваешь.
Едва заметная усмешка тронула лицо Эйвена Пирса.
– Думаю, мы оба знаем, что у меня особые причины.
Таисса на миг зажмурилась. Это было невыносимо – видеть себя в роли преступницы, взрывающей что ни попадя, мечтающей стереть с лица земли её родителей…
Ей нужно сконцентрироваться. Это её мир. Она наследница Великого Тёмного, она принадлежит Нью-Йорку и льдам Антарктиды, а не далёкой сфере, окутанной туманом. И её собственная голова и голос принадлежат только ей. Не самозванке.
– Отец, – произнесла Таисса твёрдо и чётко. – Это не я.