Ноги подогнулись, в глазах потемнело от внезапной слабости, но Таисса вздрогнула, услышав собственные слова. Ей показалось или воздух вокруг неё действительно завибрировал, распространяя звук?

Но отец, обладающий мощнейшими сенсорами, лишь чуть заметно нахмурился.

Нет. Возможно, он услышал что-то, но этого было недостаточно, чтобы распознать голос или тем более разобрать слова. Что ж, она попытается снова. Через пару минут, когда наберётся сил. Если у неё будет эта пара минут.

Тем временем последние лучи солнца рассеивались над крышами. Наступали сумерки.

– Кажется, ты не понимаешь одну простую вещь, – жёстко произнесла лже-Таисса. Таиссе стоило труда не отвернуться от своего кривого зеркала. – Я тебя ненавижу. Ненавижу вас всех. Привилегии, которые вы не заслужили. Власть, которую вы не используете. Тёмные будут подчиняться мне, а тебя я уберу с дороги.

Она издевательски усмехнулась.

– Так что, если у тебя была надежда меня переубедить, советую с ней попрощаться. Или ты предпочитаешь цепляться за слепую надежду, что перед тобой подделка, а настоящая дочь – где? Исчезла в далёких звёздах и туманностях? – Издевательский смешок. – Я совсем забыла, что ты уже побывал слепцом. Должно быть, тебе понравилось.

Взгляд Эйвена Пирса оставался спокойным, но что-то в его лице изменилось. Сердце Таиссы дрогнуло. Допускает ли он вероятность, что перед ним настоящая, только исковерканная и искалеченная Таисса? Один процент? Два процента?

– Что именно ты помнишь? И что с тобой случилось?

Девушка, выглядящая как Таисса, досадливо дёрнула головой.

– Не будь идиотом. Неважно, что со мной случилось! Важно, чего я хочу сейчас.

– То есть гипотеза, что ты не моя дочь, не имеет под собой никакого подтверждения? – очень спокойно спросил Эйвен Пирс. – И что облик моей дочери – это просто удобная маска, чтобы привлекать к себе сторонников и добиваться власти всеми возможными способами?

– И уничтожать твой авторитет, пока от тебя не останется ничего, – с усмешкой бросила лже-Таисса тоном, которого Таисса не помнила у себя с тех времён, когда была Тёмной Таиссой. – Ты так сильно надеешься, что перед тобой удобная маска? Ты действительно предпочёл бы видеть свою дочь мёртвой или потерянной, чем видеть перед собой «это»?

Тишина. Эйвен Пирс молчал.

Молчала и Таисса, собираясь с силами. Ей всё яснее было, что это не иллюзия, наведённая Ваади. Каким-то образом её выбросило домой, и, пока ткань реальности вновь не сжалась, зашвыривая её обратно, ей нужно было проявить себя. Сказать отцу, что она жива.