— Это неприлично, — пискнула Алана, чувствуя, как, несмотря на панику, кровь бросается в лицо. — Сзади я свалюсь, а спереди я… просто не поеду.

Последние слова она говорила, смотря себе под ноги.

— Иди сюда, — неожиданно смягчившимся голосом проговорил Даор. — Смотри.

В седле его коня и правда что-то поменялось. Алана провела рукой по краю — седло разделилось на два сидения, каждое со своими стременами, а между передней и задней частью выросла плотная и довольно высокая спинка с мягкой верхней частью. Поняв, почему это сделано, Алана зажмурилась от смущения, и даже закрыла лицо рукой, настолько невыносимо это было.

— Я… — сдавленно прошептала она. — Дайте мне минутку, пожалуйста.

И тут же Даор Карион снова обнял ее сзади, в этот раз крепко притянув к себе, и этот неожиданный контакт, уже совсем не неприятный, заставил и так гулко стучащее сердце забиться о ребра. Алана вдруг поняла, что он смеется, и это возмутило ее.

— Маленькая, — прошептал ей в волосы Даор. — Я понимаю, правда. Это не тот случай, чтобы упорствовать. Если нам не повезет, уже через четверть часа мы вынуждены будем обороняться от сильных, лишенных страха смерти шепчущих, если повезет — через полтора часа на границе с Черными землями нас точно встретит большой отряд. Конечно, я убью всех, кто попытается причинить тебе вред, и я бы не беспокоился так, если бы у каждого, кого мы встречали, не было спинелевой сети и спинелевой россыпи. Знаешь, что такое спинель?

Думать, когда он стоял вплотную, пусть и сзади, было невозможно. Алана только кивнула.

— Хорошо. Тогда ты знаешь, что спинель прорвет любой щит и парализует тебя. Для меня ее прикосновение неприятно, но не так опасно, поэтому я закрою тебя, если перед нами откроется портал, из которого посыпется спинель.

— А вам точно не опасно? — шепнула девушка.

— Спинель бесполезна против демонов, — пояснил Даор. — Она разрушает связь между пластами мира, затрагиваемыми тайным языком, и человеческой кровью. Во мне достаточно демонического, чтобы она не могла обессилить меня.

— Я все время забываю… — будто сама себе сказала Алана. И действительно, это как-то не держалось в памяти: как кто-то мог не быть человеком? — Но ведь вы сами сказали, что ее прикосновение вам неприятно. Давайте вы не будете меня закрывать?

— Я постараюсь увести нас от спинелевых потоков, — с улыбкой в голосе согласился Даор.

— Отпустите меня, — попросила Алана, уже понимая, зачем герцог делает это: держит ее в крепких объятиях, говорит с ней этим успокаивающим нежным голосом. И Тьма его побери, это действовало: понемногу девушка привыкала и расслаблялась. — Не думайте, что я не понимаю, что вы делаете. Вы приучаете меня к своим… своему присутствию, физически не оставляя выбора. Это действенно, но жестоко.