— Что в Приюте? — Сердце ухнуло вниз.

— Все лучше, чем было, — успокоила ее Теа. — Директор Син пришел в себя и руководит обороной, у них прибавилось людей. Нашли способ быстрее снимать ошейники, и Келлан сейчас лечит тех, кто прошел сквозь демонический алтарь. Тебе не стоит волноваться.

— Я успею послать письмо?

— Вряд ли.

— Вы могли меня разбудить, — проговорила Алана, ощущая смутный укол вины.

— Не было необходимости. Твои вещи и так уже собраны, тебе нужно только одеться. И поговорить с директором Робертом.

.

— Алана, — раздался из глубины комнаты его низкий голос.

Всего одно слово — и словно в груди заискрился аромат роз. И сотканный из воспоминания лик его, держащего над ней щит, наклоняющегося к ее губам, сейчас уже совсем не такой страшный, наложился на реальность. Герцог Даор шагнул в комнату, поражаясь ясности этого обрушившегося на него образа и той волне восторга, которой ее переживание отразилось в нем самом.

— Я пойду осмотрю остальных перед выходом, — поднялась Теа. Она кивнула Даору — и тот, к удивлению Аланы, тоже чуть склонил голову. — Алана здорова.

Алана вскочила вслед за ней, путаясь в одеяле. Даор невозмутимо наблюдал, как девочка отбрасывает от себя подушки, как загораются румянцем ее щеки. Наконец, она остановилась, тяжело дыша, избегая смотреть ему в глаза. Алана была необыкновенно красива: солнце золотило ее растрепанные волосы, босые ноги утопали в мягком ворсе ковра так, что почти не видно было аккуратных ступней с небольшими пальцами, грудь в волнении вздымалась, когда она в привычном своем жесте прижала к ней сжатые кулаки… Ресницы дрожали, и губы Алана плотно сомкнула, словно не желая ни о чем говорить.

Даору не хотелось даже подходить: любимую словно окружал сияющий ореол. Так ощущалась эр-лливи, теперь он знал это — и все же Алана осталась собой, и те чувства, что грели его не привыкшее к теплу сердце, были прежними, пусть и заострились до почти болезненного счастья. Восторг наполнял его силой.

Его окончательный выбор — связь, навеки скрепившая его с ней, пульсировала между ними, переливаясь, как иномирная драгоценность. Девочка пока не ощущала эр-лливи, и ее стоило подготовить прежде, чем рассказывать, и все же Алана была рада его видеть.

Дышалось легко. Все было правильно, естественно и чудесно.

И он чувствовал Алану! Ощущал биение ее сердца, ее смятение, ее предвкушение. Это было пьяняще, невероятно.

Так вот, значит, как. Еще вчера ему казалось, что не может быть ярче.

— Мне теперь очень неловко, — вдруг призналась девушка, и Даор чуть радостно не рассмеялся. — Давайте обсудим то, как мы убегали, пожалуйста, и просто… не знаю.