Если бы Даору не нужно было спешить, он с удовольствием посвятил бы разбору хитрой структуры день или два, но сейчас дал себе лишь пару минут — провел пальцами по клыками вырывавшимся из песка щербленным каменным обелискам, этим жалким верхушкам уходящих глубоко под землю строений. Силовой отзвук был сильным и гулким — и, увы, непреодолимым.

Южные врата, у которых Даор появился, были закрыты и тоже светились вязью рун, как и двери храма. Скрытый отводящей глаза завесой, Даор подошел вплотную к кованным створкам, куда более крепким, чем они выглядели на первый взгляд. Всего несколько мгновений — и двери поддались, жалобно скрипнув, и пустили его внутрь — и тут же захлопнулись за спиной, замерцав вторым слоем знаков.

Тут же в проеме стены оказались трое стражников, а на Даора, только ступившего внутрь, просыпался дождь из мелкой необработанной спинели. Металл прорезал завесу и запутался бы в волосах и одежде, если бы Даор не укрылся заранее капюшоном. Он сделал шаг внутрь, отряхиваясь, скрывая лицо. Наконец черный герцог откинул капюшон — и пар-оольцам предстал темнокожий и седовласый старик.

— Что это? — спросил Даор удивленно, поднимая с земли горсть спинели и не показывая, какую боль вызывает ее прикосновение. — Как будто грязное серебро. Колется еще.

И отбросил крошку, как грязь.

Охранники переглянулись: маленький спектакль почти убедил их, что проникший сквозь ворота пар-оолец — не шепчущий. Приготовленные для боя сети опустились, а еще один громила положил руку на скрытый наверху, за глиняными столбами, рычаг, поднимавший преграждавшую сейчас путь решетку. Массивные клинья были крепкими, увитыми магией, как оплеткой. Даор не мог не признать: островитяне отлично подготовились к приходу даже самых сильных гостей — это пространство между легко вскрываемыми воротами и выглядящей безобидной, но на самом деле связанной с общим защитным периметром решеткой вполне могло стать серьезной западней.

— Ты как вошел? — недружелюбно прокаркал один из стражей.

— Так открыто же было, — пожал плечами Даор, прикидывая, сможет ли разрушить стену изнутри.

— Город закрыт! — отрезал второй. — Уходи!

Даор поднял голову: амулет, затруднявший использование тайного языка, был впечатан в потолок, и его волны отзывались головокружением и легкой тошнотой. Вот только Даору не нужен был тайный язык.

— Я все-таки пройду, — усмехнулся он, бесшумно перешибая шейные позвонки и окутывая водой голосовые связки всем четверым.

Пар-оольцы, парализованные и сломанные, осели, хрипя и булькая. Ни один не успел активировать сигнальный артефакт — и ни один артефакт не активировался сам со смертью своего носителя. Мужчины смотрели на черного герцога отчаянно, ненавидяще, со страхом. Их глаза расширились, когда они увидели заменившую их простенькую иллюзию: четыре воина продолжали нести вахту как ни в чем не бывало. Их можно было понять — пар-оольцы не знали о других магических системах, и происходящее должно было казаться им невозможным.