— Здание с башней-полумесяцем, — коротко бросил Даор, отбрасывая сапогом сеть и присаживаясь у ног ближайшего громилы. — Где оно?

Образ, выжженный из сознания Ннамди, оказался достаточно простым, а храм с камнем — весьма приметным. Искать его самостоятельно в большом, начиненном тысячами сбивавших его чутье артефактов городе Даору было незачем.

— Ты кто? — выдохнул пар-оолец, когда Даор вернул ему возможность говорить. — Я ничего тебе не скажу.

Упертые, не боящиеся смерти и мнящие себя людьми чести дикари уже начинали раздражать. Не тратя времени на чтение разума, Даор снял с пояса мужчины кристалл, раздавил его в пыль и прикончил упрямца. Затем подошел к следующему, вращавшему темными глазами, как вытащенная из воды рыба:

— Где?

Тот попытался потрясти головой, но ему это не удалось. Тогда он зажмурился, принимая смерть.

Как Даор и предполагал, третий подробно, сбиваясь от волнения, объяснил, куда идти. В глазах его стояли слезы ненависти то ли к себе, то ли к Даору. Когда и эти глаза остекленели, Даор протянул воздушный силок наверх, на огражденную глиняными столбами площадку, подхватил обмякшее тело сторожившего решетку воина и швырнул его прямо на рычаг. Решетка со скрежетом поползла вверх.

.

Здание архива, скрывавшее в своих подземельях ход к хранившему последний камень храму, было совсем рядом, но краткий путь к нему лежал через рыночные ряды.

Черный герцог не был в Караанде несколько сотен лет. Она оказалась такой же людной, жаркой и тесной. Похожие на глиняные яйца круглые домики хаотично теснились по площадям, а по узким, вымощенным глиняными плитками улицам было сложно пройти так, чтобы не задеть тут и там расставленные лотки или снующих между ними людей. Полосы выцветшей на беспощадном солнце ткани, служившие крышей, трепал ветер, но внизу пропитанный запахом специй и благовоний воздух казался неподвижным.

Черный герцог не любил подобной суеты, жары и шума звуков и ароматов. Башня-полумесяц виднелась за чередой разномастных шатров, за редкими пальмами и стойками с потушенными днем фонарями.

Он поднял руку, чтобы очистить площадь, но вспомнил Алану.

«А зачем вы уничтожили корабль и гавань?»

«Они задерживали меня».

«Я могла подождать».

— Уберитесь прочь с моей дороги, — разнесся его голос над рядами.

Люди испуганно замолчали — и тут же зашумели еще громче, паникуя. Кто-то закричал, кто-то, убегая, случайно перевернул поднос с тертым анисом, наполнив все вокруг въедливым смрадом. Никто не посчитал нужным очистить улицу от своего присутствия, наоборот, торговцы выскочили наружу, выясняя, что происходит.