— Этот поединок нечестный! Он заранее отрепетирован!

Гдаш покраснел и задохнулся от возмущения. Противники замерли на месте. Комда решила вмешаться:

— Любой, кто высказывает подобное обвинение, должен быть готов к тому, что его вызовут на арену. Обвинение должно быть доказано или опровергнуто в поединке. Прошу того, кто сейчас сделал это, предстать перед нами!

По рядам прошло волнение и вагкх, который позволил себе такое резкое замечание, стал спускаться. Пока он шел, Комда добавила:

— Те, кто считают так же, могут следовать за ним. Они вправе сразиться с любым из участвующих в поединке. С Гдашем или с Озби. По своему усмотрению. Но если они проиграют и убедятся, что ошибались, их извинения должны прозвучать публично. Так же, как выдвинутые минуту назад обвинения!

Сомневающимся в честности поединка оказался один из пилотов второй эскадрильи. Десантники, которые знали мастерство и честность Гдаша, молчали. Даже самые молодые не рискнули бы предъявить ему такое обвинение. В отношении Озби их мнение тоже было единым.

После того, как он стал их командиром, они наблюдали за его тренировками. Он никому не отказывал в поединке. Но одно дело было вызвать нового командира на бой и через минуту лишиться оружия или, что хуже оказаться лежащим на полу в тренировочном зале, а другое дело опозорить себя перед всем экипажем. У десантников уж точно не было сомнений в честности поединка. Молодежь усмехалась, глядя на пилота. «Старики» вели себя более солидно. Они поглаживали бороды, чтобы скрыть улыбку и кашляли в кулак.

Пилот вызвал на поединок Озби. О мастерстве Гдаша он был наслышан. Второй казался ему «выскочкой». Он тоже снял куртку и активировал оружие. Ему даже удалось сделать несколько взмахов клинком. Потом он перестал понимать, что происходит. Соперник играл с ним, как кошка с мышкой.

Он хотел еще раз возмутиться, когда услышал смех и понял, что лежит на арене, а его клинок валяется в нескольких метрах от него. Ему пришлось возвращаться назад под улюлюканье и язвительные замечания зрителей. Озби поднял глаза вверх, собираясь посмотреть, есть ли еще желающие оспаривать их с Гдашем поединок, когда услышал громкий голос. Говорил Энди.

— Чтобы очистить сердца зрителей от малейших сомнений в честности поединка, капитан сама решила вызвать на бой обоих соперников!

Озби посмотрел на кресло, где за минуту до этого сидела Комда. Оно было пустым. Раздались крики и грохот аплодисментов. Из боковых дверей появилась Комда. Она была одета так же, как тогда, когда они вместе тренировались: в широких штанах и рубашке. В руке женщина держала рукоять клинка. И тут произошло неожиданное. Гдаш глубоко вздохнул и громко, на весь зал, возмутился: