— Ты не слишком сердишься после нашего вчерашнего разговора? Я подумала и решила, что была не права. Простишь меня?

— Я тоже подумал и решил, что был не прав и прошу о том же.

Она улыбнулась, но не стала заходить в каюту. Озби смотрел на улыбающуюся Комду и чувствовал, что его покидает чувство обиды, возникшее после вчерашних слов женщины. Он поднял руку и бережно убрал с ее лица непослушный локон, который имел привычку постоянно выпадать из прически. Комда, продолжая стоять на пороге, проговорила:

— Я собираюсь более точно определить направление, в котором нам предстоит двигаться дальше. Мы отправимся с Тресс немного полетать на космическом модуле. С нами будет Энди. Если хочешь, то присоединяйся к нам.

Она немного помедлила и с хитрой улыбкой добавила:

— Так ты убьешь сразу двух зайцев. Не будешь волноваться за меня и заставишь Тресс испытать разочарование, что его план разлучить нас не удался.

Озби не стал раздумывать. Он уже шагал через порог, когда услышал громкий насмешливый голос Гдаша:

— Какая честь для нового заместителя! Сам капитан приходит будить его по утрам!

Замком шёл на утреннюю тренировку и не смог отказать себе в ехидном замечании. Комда ответила:

— Я могу и для вас, уважаемый Гдаш, сделать то же самое. Жаль, что вы не попросили меня об этом вчера. Правда, не знаю, захотелось бы вам увидеть мое лицо сразу после пробуждения. Я не настолько заботлива и терпима, как Энди.

Гдаш мгновенно нахмурился и с обидой в голосе произнес:

— Конечно, для Озби улыбка, а для меня это противное обращение «уважаемый». Разве это справедливо?

Комда не смогла больше делать серьезное лицо и рассмеялась:

— Прости, Гдаш. Я знаю, что ты не любишь, когда я так к тебе обращаюсь. Но ты тоже должен согласиться, что у меня просто бездна терпения и понимания, особенно в отношении … некоторых вагкхов!

— Это каких?

Комда затащила замкома в каюту к Озби и поставила его перед зеркалом.

— Вот для этих!

Озби не выдержал и рассмеялся следом за Комдой. Гдаш посмотрел в зеркало на свое бледное опухшее лицо с темными кругами под глазами и выдохнул лишь одно слово:

— Это правда…

И улыбнулся.