─ Он никуда не уйдёт – ему теперь отвечать за своё, ещё едва живое государство, ─ уверен Дем, и я с ним согласна. ─ А вот нам пора.
Я тоже мечтаю поскорее уйти, вот только что-то не даёт, взывая ко мне со всем отчаянием и, похоже, из последних сил. Я напряжённо замираю в объятиях, и Демьян чувствует эти перемены во мне.
─ Стой, ─ прошу тихо-тихо, прислушиваясь к каждому звуку, а потом до ушей долетает слабое:
Откуда-то берутся силы самой освободиться от оплетающих меня рук и на деревянных ногах двинуться к Древу, которое и просило о помощи. Я прислоняюсь лбом к твёрдой, как кость коре, ловя эмоции умирающего исполина, и чужая многовековая боль пронзает сердце вместе с миллионами образов.
В голове взрываются слова, которые мне многие уже говорили, но я почему-то не придавала им должного значения, не врерила в себя, однако теперь я окончательно понимаю, что у меня есть силы помочь умирающему миру. Потому вгрызаюсь в свою ладонь, пуская кровь, а дальше подношу руку к дереву, делясь своей силой, которая до сих пор скована зельем, но всё равно пульсирует в теле.
─ Это пока всё, что я могу сделать, ─ видя, как мою помощь не спеша принимают, шепчу я. ─ Но обещаю, что вернусь сюда, слышишь? Только дождись…
И только удостоверившись, что я хоть в чём-то сумела быть здесь полезной, соскальзываю вниз, почти не чувствуя, как крепкие руки вновь заключают в свой капкан.
─ Ада!
─ Хочу домой…
50
50