Просыпаться тяжело и совсем не хочется.

Мне кажется, если открою глаза, снова окажусь в плену, а ещё знобит и жутко тошнит от всей той дряни, что до сих пор чувствую, только на сердце тревога, требующая уже пробудиться.

Распахиваю веки и морщусь от слишком яркого лунного света, бьющего из окна, напротив которого стоит Дем – живой и невредимый, а меня затопляет облегчение от того, что с ним и правда всё в порядке, но больше от того, что мы находимся в его особняке.

─ Почему мы здесь? ─ вопрос срывается с губ, но мой доберман даже не поворачивается, и все черты его лица кажутся такими хищными, что мне следует молчать.

─ Ты сказала, что хочешь домой, и я принёс тебя, ─ ответ без эмоций, но воздух буквально пропитан пряными, острыми нотками, и мне становится ясно, как трудно ему сейчас сдерживаться.

Даже на расстоянии я чувствую его гнев, но хоть направлен он вовсе не на меня, сложно воспринимать эту злость иначе. Тем не менее, поднимаюсь, борясь с головокружением, и стоит мне лишь пошевелиться, Демьян тут же напрягается, будто готовый к броску, вынуждая меня сперва замереть на месте под этим сияющим синевой взглядом. Жутко и одновременно завораживающе…

─ Дем, ─ зову его, и на краткий миг пугаюсь рыка, огласившего спальню, но быстро с собой справляюсь.

─ Лучше тебе сейчас не двигаться – я на грани, и могу натворить глупостей, ─ признаётся, напрягая челюсти, а до меня только сейчас доходит, что из одежды на мне вообще ничего нет – видимо, раздевал меня именно он.

Спешно заворачиваюсь в одеяло, чтобы лишний раз не нервировать хищника, но он всё равно внимательно следит за каждым моим движением. На ватных ногах опускаюсь на пол, делая медленные, крохотные шаги, и застываю на границе света – там, где серебристый отблеск ещё не касается моих ног. Так будто безопаснее, хотя кто меня спасёт, если  Дем на самом деле решит напасть? Но мне необходимо задать вопрос, который не давал покоя ещё в ритуальном зале, когда он туда ворвался, потому что показаться мне не могло, и непослушные, грозящие вот-вот задрожать губы размыкаются.

─ Скажи, ты ведь вспомнил всё? Всё, что не мог…

Резкий поворот тела, и мне кажется, меня сейчас сметёт этим взглядом, разрушающим стены.

─ Вспомнил, ─ кивает он, запуская мой пульс. ─ И знаешь, зайка, у меня есть к тебе некоторые вопросы.

Подступает неспешно, а я нервно сглатываю, только этого не хватает, чтобы смочить пересохшее горло.

─ Какие?

─ Вообще-то только один, но боюсь, что если задам его, совсем слечу с катушек, ─ даже уголком губ дёргает в намёке на улыбку, а я обмираю внутри от нехорошего, тягучего чувства, что мне совсем не стоило начинать этот разговор. Но когда его вообще, в таком случае, начинать?