Мужчина протянул руку, касаясь плеча, но я её оттолкнула, больше не способная ничего предпринять. Стало ли мне легче? Физически – да. Но в душе творился такой хаос, что я не могла с ним справиться, и в итоге просто закрыла глаза, засыпая. Как меня накрыли одеялом и крепко обняли, я едва ли уже почувствовала…

* * *

Как только Рина, наконец, заснула, Громов устало выдохнул, прижимая её к себе в странном желании больше никуда не выпускать, и зверь его полностью поддерживал.

«Моя…»

То, что творилось с ним в момент этой близости с охотницей, даже ему самому тяжело было понять, но вампир начал ощущать её состояние ещё с вечера, будучи не в силах с собой совладать. Он знал, что Дарина сегодня должна быть на этом демоновом сборе со своей семьёй и чувствовал, что с ней обязательно случится неприятность. Даря ей поцелуй этим утром, Ник сдерживал порыв просто похитить девушку, чтобы устроить ей день рождения, которого она заслуживает… но планы были немного иные.

Самира неожиданно попросила сопроводить её на прогулку, и как бы вампиру ни хотелось отказаться, он понимал, что это отличная возможность выудить у неё новые детали, пока Ян с Крисом разбирались с очередной документацией, порочащей их отца. Выяснить, тем не менее, ничего не удалось, и красноволосая в основном болтала о ерунде, то и дело вешаясь на него время от времени, пока Громов терпел. Именно в момент, когда вампирше захотелось уединения, Ник и почувствовал эту боль и жар изнутри, который явно не ему принадлежали.

Понимая, что в одиночестве натворит глупостей или, того хуже, убьёт кого-нибудь в этом охотничьем походе, бросая головы в костёр, он спешно распрощался с обиженной девушкой и переместился к Яну. Друг, впавший в меланхолию из-за исчезновения одной девчонки, даже ухом не повёл, понимая, что без него, кажется, не обойдутся, а затем они вдвоём стали свидетелями отвратительной картины… Надавить на болевые точки, чтобы наглый мужик потерял сознание, было делом плёвым, а вот как не слететь с катушек и случайно не убить его – уже другой разговор, но Ник сдержал себя и зверя, позволяя Северьяну разобраться с ситуацией на своё усмотрение. Правда, он не знал, насколько хватит этой самой сдержанности.

И вот теперь Громов лежит, обнимая обессиленную охотницу, как самую драгоценную добычу, и вспоминает всё то, что вытворял с ней. Стыд? Сожаления? Он слишком стар для подобных глупостей. А вот неутихающее возбуждение на фоне состояния Рины никак не прекращалось, но он даже в душ не мог уйти, чтобы снять это адово напряжение, и позволить девушке остаться одной. Картинки того, как она кончает, одна за другой так и вспыхивали в гудящей голове...