Только когда перепуганные служанки выскочили за двери, она без сил повалилась обратно в подушки. Тяжело дыша, прикрыла глаза рукой.

– Ненавижу, – едва простонала, чувствуя, как на ресницах собираются слезы. – Ненавижу их всех!

Кого именно – Инесс не смогла бы связно сказать. Но сейчас ей казалось, что она ненавидит и Джерарда, за то, что унизил ее, переспав со служанкой; и мертвого ди Лера, ведь это он виноват в ее состоянии; и отца, который отправился в Аквилению, бросив ее в этом замке, будто в тюрьме.

Сейчас она ненавидела остров, на который когда-то прибыла добровольно. Ненавидела воздух, которым дышит. Слуг, которые заботятся о ней.

Но больше всего ненавидела ребенка внутри себя.

Это из-за него она стала страшной, больной и толстой!

Она слышала, как в коридоре шушукаются слуги, не решаясь войти. Как кто-то сказал, что надо послать за доктором.

И глухо рассмеялась.

Доктор. Если бы он мог ей помочь!

Кажется, она на какое-то время погрузилась в беспамятство. Потому что очнулась от звука чьих-то шагов.

– Миледи, – раздался знакомый голос, – мне передали, что вам нужна помощь.

Инесс приподнялась на локте и с подозрением уставилась на мужчину. Потом перевела взгляд ему за спину, где неловко топтались служанки.

– Господин Тернес?

– Да, это я. Вы позволите себя осмотреть?

Она откинулась на подушки и отвернулась.

– Делайте, что хотите.

Гнев исчез без следа, забрав последние силы.

Инесс безучастно скользила взглядом по потолку, пока Марк Тернес считал ее пульс, прослушивал сердце ребенка через специальную трубку и делал все то, что обычно делают врачи в таких случаях. Его движения были деликатными, голос тихим, даже мурчащим. Он говорил какую-то ерунду, стараясь отвлечь и развлечь герцогиню.

И она почти поддалась гипнозу этого голоса. Почти расслабилась. Почти забыла о том, что ее беспокоит.

Как вдруг резко дернулась.