Тот окинул разложенные инструменты оценивающим взглядом, затем посмотрел на пленника, что-то решил для себя и приподнял со столешницы ржавые щипцы. Но, чуть подумав, вернул их на место и подхватил молоток. Слегка подбросил в руке, приноравливаясь к весу, и удовлетворенно крякнул.

Одноглазый отошел в сторону, кинув напоследок:

– Если захочешь мне что-то сказать, я буду неподалеку.

Глядя на приближающийся к нему тяжелый молоток, Норден завыл от отчаяния.

***

– Просыпайся! – сквозь сон долетел чей-то голос.

Диану трясло и качало из стороны в сторону. Она распахнула глаза, спросонья не понимая, где находится и что происходит.

– Просыпайся же!

Ее снова встряхнули. На этот раз сильнее.

Наконец она сумела сфокусировать взгляд.

В комнате было темно. Значит, еще глубокая ночь. Единственным источником света служила свеча, которую в левой руке держала женщина, сидящая на кровати. Причем правой рукой она продолжала трясти Диану.

– Что вы тут делаете? Что вам нужно? – пробормотала госпожа ле Блесс, отталкивая чужую ладонь.

Голос со сна звучал хрипло.

Диана села, подтянувшись к спинке кровати. Нереальность происходящего пугала. Казалось, что она все еще спит.

Но теперь, когда свет свечи уже не ослеплял, ей удалось рассмотреть, кто сидит рядом.

– Миледи? – изумленно выдохнула она.

– Ты должна пойти со мной, – потребовала Инесс вместо ответа.

– Куда пойти? Что вы делаете в моей комнате ночью?

Вопрос, как герцогиня попала к ней, Диана опустила. Скорее всего, она сама забыла закрыть дверь. Такое уже случалось. В последние дни она стала очень рассеянной.

Инесс проигнорировала оба вопроса.