Подставив шею под поцелуи, Тамара размышляла, как сказать мужу, что подает на развод. Дочь, вернее та, кого Борис Суховской считал дочерью, за четыре месяца так и не вышла из комы. Зато сама Тамара за это время успела переосмыслить последние двадцать два года своей жизни. И осознать, что свободна – долг Морозову выплачен.

Но сама она вряд ли рискнула бы расстаться с Борисом. В глубине души Тамара боялась его, хотя он ни разу не поднял на нее руку. Может, потому, что она ни разу не перечила ему?

За тяжелым взглядом Суховского ощущалась такая сила, что в его присутствии даже мужчины не осмеливались роптать. Он был как кусок скалы, способный раздавить оппонента в любой момент. Но теперь у Тамары был тот, ради кого она собиралась отбросить эту скалу.

– Ты ведь скажешь ему сегодня, кисуля? – бормотал Лелик, осыпая ее шею лихорадочными влажными поцелуями. – Ты обещала.

Подсобка, в которую он ее затащил, была тесной и вся провоняла санитайзерами. Но Тамара уже не обращала внимания на такие мелочи. Под жадными, а главное молодыми и крепкими руками медбрата Алексея ее исстрадавшееся без мужской ласки тело гнулось и плавилось, словно мягкая глина под руками умелого скульптора.

– М-м-м… – застонал Лелик и задышал ей в ухо тяжело и рвано, пока его пальцы мяли ее грудь, проникнув под тонкую ткань.

Тамара изогнулась, откинулась на стену, чтобы любовнику было удобнее. Он задрал кофточку, рывком задрал лифчик, освободив два тяжелых спелых плода, и присосался к ее груди, словно младенец к матери.

Тамара чувствовала, что течет. Самым натуральным образом. Раньше о таком только в книжках читала, но не понимала и не верила, что подобное может быть и в реальной жизни. А оказывается – может!

Уже не мешкая, сама задрала юбку на пояс. Под ней не было трусиков, только чулки и гладкая после лазерной эпиляции промежность.

Скажи кто, что она в двух шагах от пятидесятилетия начнет делать “глубокое бикини”, Тамара заплевала бы этого мерзавца. А ведь сделала. И ведь понравилось. А уж как Лелик был рад…

– Моя шалунья, – он провел рукой у нее между ног, убеждаясь в готовности.

Быстро развернул на все согласную женщину и пристроился сзади. Несколько минут бешеной скачки – и любовник с утробным стоном излился в резинку.

– Ты не женщина, ты бомба, – сообщил Алексей, поправляя штаны.

Подождал, пока Тамара тоже приведет одежду в порядок. Затем они по одному вышли из подсобки.

Он – первым, чтобы в случае чего увести случайных свидетелей. Она – выждав положенные пять минут. За это время и дыхание в норму пришло, и глаза перестали блестеть, как у сумасшедшей.