– Ни та, ни эта? – повторил он, чувствуя нарастающую боль в груди. – Что это значит?

– А то, что их двое!

– И… кто же вторая?

Борис смотрел на жену и не понимал, что она говорит. Он точно знал, что Тамара ему не изменяла. Она не могла родить от кого-то другого. Может, она просто повредилась умом, когда с их дочерью случилось несчастье?

– Вон та, – Тамара кивнула на больничную койку, – которая под капельницами лежит. Ты даже не понял, что она не та дочь, которую ты воспитывал и любил, сраный папаша!

– Тамара, ты пожалеешь, если все это правда! – прорычал он, задыхаясь от боли в груди.

– Уже пожалела! Все эти годы только и делала, что жалела. А теперь подаю на развод.

Только когда хлопнула дверь, Борис осознал, что случилось.

Жена только что призналась, что Диана – не его дочь.

Он обернулся к девушке, склонился, тяжело дыша. Пристально вгляделся в ее лицо, ища родные черты, пытаясь увидеть то, чего нет…

Генетический анализ поставит все на свои места. Сделать его недолго. Но, если Тамара солгала… она будет умолять о пощаде до конца своих дней!

***

– Пришли! – сказала Инесс странным каркающим голосом и остановилась.

Пошуршала во мраке.

Диана за ее спиной силилась разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Несколько минут назад они вошли в пещеру и все это время двигались по тоннелю, ведущему все глубже и глубже под землю. Поначалу своды тоннеля светились мягким рассеянным светом. Но потом он расширился, образовывая еще одну пещеру, и свечение осталось за спиной.

– Где мы? – нахмурилась Диана. – Где Джерард?

В тот же миг вспыхнул факел. Инесс подняла его, освещая черный обелиск, испещренный надписями на незнакомом языке. Рядом с обелиском лежала кучка белых округлых камешков, каждый размером с куриное яйцо. И связка тонких длинных свечей, похожих на церковные. Только они были темно-бурого цвета, будто покрытые засохшей кровью.

– Что это? – Диана напряглась, делая шаг назад. – Куда вы меня привели?

От обелиска веяло неприкрытой угрозой и странным, пронизывающим холодом. Этот холод Диана почувствовала еще в тот момент, когда Инесс почти силком заставила ее перешагнуть порог пещеры. Было в нем что-то пугающее, потустороннее.

А еще каменистый пустырь перед входом и рисунок скал вдоль берега, на который с ревом и грохотом бросались морские волны, показались ей очень знакомыми.