Оставшись одна, Диана присела на краешек узкой кровати и осторожно погладила Ормонда по забинтованной руке.

– Все будет хорошо, – сказала чуть дрогнувшим голосом.

Госпожа ле Блесс была уверена, что говорит это мужу. Но на самом деле – убеждала себя.

Сейчас, когда никого не осталось рядом, Диана вдруг утратила всю уверенность в благополучном исходе. Душу наполнило понимание, которое она не хотела признавать: Док прав, шансов у Ормонда нет.

Но сдаться, не попытавшись, она не могла. Где-то глубоко внутри все еще тлел крошечный уголек надежды.

Не в силах молчать, Диана заговорила. Слова полились из нее вместе со слезами.

– Рушка поможет, вот увидишь, – повторяла она словно мантру. – Ты должен жить. Не ради меня или принца. Ради себя. Ты нужен здесь. Прости, что не дала тебе счастья быть отцом, но я бы очень хотела, чтобы ты стал добрым наставником моему будущему ребенку…

– Думаю, он будет не против, – скрипучий голос перебил поток ее слов.

Диана шмыгнула носом и обернулась.

В дверях стояла Рушка. Длинный замызганный плащ скрывал фигуру пророчицы, а надвинутый на глаза капюшон не давал рассмотреть выражение ее лица.

Пока Диана размазывала по щекам слезы и бормотала слова приветствия, вещунья быстро прошла к кровати.

Коснулась бинтов надо лбом ле Блесса, затем повернулась к Диане.

– Вы поможете ему? – та с мольбой прижала руки к груди.

– У меня нет такой силы.

Молодая женщина вскрикнула, ее глаза вновь заблестели от слез.

– Но у тебя она есть, – продолжила Рушка.

– Значит… значит, я могу его вылечить? – Диана с надеждой вгляделась в темноту под ее капюшоном.

– К сожалению, нет, – вещунья покачала головой. – Жаль тебя разочаровывать, но исцеление – это тяжелый и сложный процесс. Ему долго учатся, а сейчас у нас нет времени на твое обучение.

– Тогда… что же делать? Неужели ему никак нельзя помочь?

– Ну почему же… есть один способ.