В глазах Дианы вспыхнуло недоверие.

– Не твой? Но как…

– Норден знал о связи Инесс и графа ди Лера. Это она приказала  ему избавиться от бедняги Винсента. Норден вытолкнул его из окна, обставив все так, будто граф покончил с собой.

Джерард произнес это будничным тоном, но Диана невольно похолодела. События тех дней всплыли в ее памяти так четко, будто все случилось только вчера.

– Но ты ведь не можешь знать точно, что этот ребенок от графа? – возразила она. – Или есть какой-то способ проверить?

– Есть, – Джерард слегка усмехнулся. – Но давай сейчас не будем об этом. Иди ко мне.

Он придвинулся к ней и протянул руки.

Диана, немного помедлив, скользнула в его объятия. Ее душу все еще наполняла тревога: Инесс, ребенок, страшные новости, которые принес Джерард. Но в его руках было так тепло и уютно, что все страхи постепенно рассеялись. В его руках она чувствовала себя защищенной.

Чуть подумав, Джерард лег рядом, вытянулся, чтобы ей было удобнее, и произнес:

– Прости меня.

Диана только засопела, крепче прижимаясь к нему. Но он был настойчив:

– Ты простишь меня?

Она немного приподнялась, так, чтобы встретиться с ним взглядом, и кивнула. А потом медленно и вдумчиво, словно пробуя слова на вкус, призналась:

– Я очень люблю тебя. Наверное, полюбила сразу, как только увидела. Просто не поняла этого. Ты тогда вел себя грубо, да и вообще показался мне малоприятным типом.

Она тихо хихикнула. Он подхватил этот смешок, погружаясь вместе с нею в общие воспоминания. Их пальцы сплелись. Сердца бились в унисон. А губы легко касались друг друга.

Теперь, когда над Джерардом не довлело проклятье, он получал истинное наслаждение от этих простых вещей. И только сейчас понял, чего был лишен все эти годы.

Они провели вместе больше часа. Почти все время целовались, узнавая и исследуя друг друга губами, но все же успели о многом поговорить. И о том, что случилось в пещере – тоже.

– Проклятый Дух все просчитал заранее, – вынужден был признать Джерард. – Еще тогда, десять лет назад, едва вкусив моей крови и пробудившись, он уже знал что однажды в моей жизни появишься ты.

– Но почему именно я?

Он взял ее руку, на которой красовался подарок Рушки, и произнес: