Борис не верил ни в одну из этих версий. Он вообще не верил в похитителя. Что бы ни говорили медики, полицейские или полицейские медики – Суховской видел, что случилось с его дочерью. Она растаяла в ярком сиянии, которое лишило его зрения, бизнеса, круга общения и всего того, что прежде он считал чересчур важным. Считал своей жизнью.

Но, как выяснилось, бизнес и партнеры – это еще не вся жизнь.

В коридоре раздались торопливые шаги жены. Суховской уже понял, что она раздражена, исключительно по возмущенному топоту ее каблучков, взбивающих шерсть ковров.

Лежащий рядом Зевс тоже услышал шаги, но чуть позже. Он поднял голову, напряженно глядя на дверь. Прежде его бы обязательно согнали с постели и выгнали из спальни, но сейчас он стал главным компаньоном хозяина. Мейн-куну теперь позволялось почти все – даже спать на хозяйской кровати.

– Не бойся, – Борису положил ладонь на холку кота и легонько погладил. – Она тебя не тронет.

– Нет, ты представляешь! – Тамара ворвалась в его комнату без стука и сразу подошла к постели.

Борис лежал. Видимо, девяти не было, потому что сиделка еще не пришла, чтобы помочь ему умыться и одеться.

– Ты представляешь, – повторила Тамара, окидывая взглядом и сжавшегося в ожидании окрика Зевса, и безучастного мужа, а затем продолжила: – Они назначили какого-то нового следователя. Он приедет сегодня и снова будет задавать вопросы!

От вопросов Тамара устала. Тем более что она не видела в пропаже незнакомки никакой беды. Напротив, с исчезновением самозванки решились многие проблемы.

И по тому, как спокойно его жена все это восприняла, Суховской окончательно уверился, что лежавшая в клинике девушка не была его дочерью.

– Валентины еще нет? – Тамара взглянула на изящные часики, украшавшие ее запястье. – Ах да, еще только восемь тридцать. Давай я тебе помогу?

– Давай.

Предложение жены неожиданно обрадовало Суховского. Оно несло с собой некое тепло, которого стало так мало в его жизни. Хотя, если признаться честно, то прежде его было еще меньше. Но прежде он и не нуждался в этом так остро. Потому что прежде не был развалюхой.

После случившегося Борис осознал, как дорожит этим теплом. Он боялся, что вот-вот все закончится, жена бросит его и уйдет к любовнику.

Тамара помогла ему встать. Он мог бы и сам, но прикосновения супруги дарили необъяснимую надежду. Если бы Суховского спросили, на что он надеется, Борис не смог бы дать внятного ответа.

И все же надежда была.

Тамара помогла снять пижаму и закрыть душевую кабину, а потом терпеливо ждала снаружи, готовая оказать помощь, если он вдруг попросит.