– Нет! – теперь уже она вцепилась в него, боясь, что он разожмет руки, снова станет чужим и холодным.

– Тогда почему ты плачешь?

– Не знаю…

Тамара не ждала близости с мужем, но где-то глубоко в душе все это время надеялась на нее. Она не могла объяснить своих слез, ведь сейчас ее переполняло невообразимое счастье. И все же по щекам бежали соленые ручейки, а она всхлипывала и улыбалась.

Склонившись к ней, Борис начал собирать губами слезы с ее губ.

– Прости, на второй раунд я пока не способен, – хмыкнул он, ощутив, что жена вновь начинает реагировать на прикосновения.

– Ничего, я подожду, – Тамара прижалась к мужу, жадно вдыхая его запах, а потом предложила: – Может, тебе стоит поесть, тогда и силы вернутся?

В ответ услышала то, ради чего стоило все разрушить и снова создать – его смех.

Завтрак она велела накрыть на одном краю большого стола. Отпустила пришедшую сиделку и сама ухаживала за мужем, подливая ему сок и подкладывая на тарелку вкусные кусочки. То, что падало на пол, становилось законной добычей Зевса, который, как обычно, крутился в столовой во время завтрака.

Тамара подтрунивала над супругом, говоря, что он больше еды отдает наглому меховому мешку, чем кладет себе в рот.

Это утро впервые за многие годы было похоже на те, счастливые, что случались с ними в молодости. До того, как Тамара Суховская наделала столько ошибок.

Идиллию нарушило легкое покашливание.

– Ирина? – Тамара перевела взгляд на застывшую в дверях экономку. – Что-то случилось?

Та кивнула, а затем огорошила сообщением:

– Там господин Лесницкий. Просит его принять.

– Игорь? Что ему нужно?

А у Бориса сдавило в груди.

С тех пор как “Диана” попала в больницу, этот подонок просто исчез. А он и не думал его искать, не до этого было. Но теперь…

– Пригласи его, – через силу выдавил Суховской.

– Ты уверен? – Тамара с тревогой взглянула на мужа.