Почувствовала, как он вздыхает.

— Не надо, — сказал он.

И попытался оторвать ее, но Кейлен только обняла его крепче, ухватилась. Вдруг показалось, он сейчас уйдет и… все. И как она будет дальше жить?

— Не стоит, ваша милость, — тихо попросил Тодд. — Ну, что вы. Не надо… Кейлен. Ну… что…

Тяжело вздохнул снова.

А у нее слезы по щекам. И ничего с этим не сделать.

Всхлипнула.

— Возвращайся.

Зажмурилась.

Он замер, только слышно было, как отчаянно колотится сердце. Как он дышит — напряженно и тяжело. Его ладони на ее плечах… так осторожно.

— Ты так боишься его?

Сазерлана? Да ведь не в этом дело! Хотя и в этом тоже, но сейчас Кейлен совсем не о том думает.

— Я мог бы попытаться убить его, — сказал Тодд, словно оправдываясь. — Но не уверен, что смогу. И если бы речь шла только обо мне… Кейлен, дело не во мне, не в том, что я боюсь. Для троллей кровная месть — не пустой звук. Если не будет меня, они призовут к ответу другого. И если Элмер действительно виноват, то сын за отца… Они придут за ним, сейчас или потом, но придут. Я не думаю, что так будет лучше. По мне, так лучше закрыть вопрос мести сейчас.

От этого только еще хуже.

Он не понимает… Даже не в Сазерлане дело. В нем самом. Она боится его потерять.

Но как сказать такое?

— Возвращайся, пожалуйста, — снова повторила она. — Возвращайся. Ведь надежда есть? Скажи, что есть! Дело не в Сазерлане. Я не боюсь. То есть, боюсь, но я справлюсь. Мы говорили с Макмиланом, я написала письмо королю, что Сазерлан угрожал жизни моего сына. Он сказал, что король примет меры. Говард примет. Отец… Я не знаю… Я не этого боюсь.

Собралась с силами, подняла голову, глядя ему в глаза.

Темно совсем, только в углу горит одинокая свеча, чтобы не искать впопыхах, если ребенок проснется. Глаза Тодда чуть поблескивают… блики от свечи…

Он смотрит на нее.