Она смотрит на Хакона, подъезжающего ближе, но тот весело улыбается. На тролля смотреть немного страшно. Но тролль улыбается тоже…

— Мое почтение, леди, — кивает тролль, голос у него почти человеческий, но очень низкий.

Хакон спрыгивает на землю, беспечно кивает на Тодда. Так, словно все позади.

— Тролли желают видеть его лордом Утеса, ваша милость. А он всю дорогу мучается, не знает, как вам об этом сказать.

— Что? — Кейлен смотрит на него, на Тодда… — Почему не знает?

И тролль спешивается, достает, протягивает ей свиток. Кейлен берет… И Тодд такой хмурый, насупленный.

— Потому что Утес должен быть твой по праву, — говори он. Сжимает зубы.

Боги… Вот же… Хочется рассмеяться и расплакаться сразу. И это все? От облегчения руки дрожат. Невероятно это. Вот так… Бояться больше не надо. Неужели все закончилось?

Кейлен берет свиток, читает, но буквы прыгают перед глазами. Только общий смысл удается понять, но большего сейчас и не надо. Разберется потом.

Смеяться и плакать.

Она смотрит на Тодда, потом берет его за руку. Вздрагивает сама. Это вдруг так удивительно, у него широкая жесткая ладонь… и на мгновение снова мелькает мысль — не слишком ли много она себе позволяет? Кто он ей?

— Идем, — говорит тихо. — Поговорим.

Он облизывает губы.

Послушно идет за ней. Кейлен слышит его дыхание, напряженное, частое. Он долго молчит. Хмуро, неловко, сжимая зубы.

Мимо Говарда, который тоже вышел навстречу. «Потом, Говард». Они успеют обсудить все важные дела. Сначала Кейлен необходимо самой.

Что она делает? Куда лезет? Он будет лордом. Что если он собирается найти себе другую жену? Не ее. Молоденькую невинную девочку, которая родит ему детей… своих детей. А ее сын… Что с ним будет? От этого немного страшно. Сейчас они останутся наедине… так, чтобы точно наедине. И поговорят.

Тодд ведь не станет врать.

В кабинет ее мужа, не в спальню, конечно. Как-то само вышло, что Кейлен привела сюда.

Они зашли, она пропустила Тодда вперед, закрыла дверь, сама почти прижалась к двери спиной. Подняла на него глаза.

Он смотрел немного растерянно, хмуро, но вместе с тем, чуть улыбался. Удивительно.