Он улыбнулся уже куда увереннее.

— Надеюсь, что будут. — И чуть сверкнули глаза. — Старший уже есть.

Кейлен покачала головой.

То есть нет, она не о том.

— Не надо клятв, — сказала тихо. — Я и так верю тебе. И я бы предпочла, чтобы Аарон получил землю и всю ответственность не мальчишкой, когда едва сможет повзрослеть, это слишком тяжело, слишком рано, а только когда будет уже зрелым и опытным мужчиной. Когда придет время. Не скоро. Как от отца.

Сердце колотится.

Тодд смотрит на нее. Глаза у него серые, золотые искорки в глубине. Счастье, надежда и ужас сразу. А еще глаза темнеют, расширяются зрачки.

Но с каждым вздохом тревога уходит. Тут другое…

Все ясно и так. Давно решено.

— А ты выйдешь за меня? — шепотом говорит он.

И все… Решено, да. От облегчения хочется плакать. И смеяться сразу.

— Да, — кивает Кейлен, утыкается ему в плечо, обнимает. Его неудобно обнимать сейчас, на нем тяжелый доспех со стальными пластинами, но так хочется дотронуться. Поэтому она тянется, гладит его шею, ерошит пальцами волосы на затылке. Тихонько, кончиками пальцев. Закрыв глаза.

Вот и все.

Так хорошо.

И он впервые обнимает ее сам. Сначала осторожно, потом…

Выдох, словно гора с плеч.

Прижимает к себе. Дыхание становится чаще, рваным, нетерпеливым.

Целует в губы. Быстро. Горячо.

— Я люблю тебя, — у него голос дрожит. — Кейлен, я… Мне больше никто не нужен…

Ответить, сказать, нет сил, только обнять крепко-крепко. И так хорошо.