А рука так и тянется потрогать, где был шрам на боку.

И Тодд улыбается вдруг иначе, с пониманием. Это чуть смущает… И даже поворачивается нужным боком, приподнимает Аарона, чтобы Кейлен удобней потрогать было. Довольный.

Кейлен краснеет еще больше. И гладит его бок. По крайней мере, повязок на нем больше нет, а шрамы под одеждой сложно прощупать.

— Аарон уснул, — говорит Тодд. — Давай, я положу в колыбельку. Посиди…

И осторожно поднимается, быстро, едва коснувшись губами, поцеловав в лоб. Мягко двигаясь, так что Аарону не проснуться. Несет в кроватку, укладывает. Еще немного стоит, смотрит на него.

И возвращается к Кейлен снова. Садится рядом. Чуть ближе.

— Очень хочется тебя обнять, — говорит тихо, берет ее за руку, гладит ее пальцы. — Но пока не уверен, стоит ли смущать своими приставаниями. Или лучше подождать свадьбы?

— Зачем ждать? — спрашивает она, выходит чуть разочарованно, и от этого разом краснеют щеки.

Он фыркает, скорее довольно. Подается вперед, ближе к ней.

— Не знаю… — довольно разглядывает ее. — Дать тебе время подумать… передумать, может быть.

Она уже подумала. Давно.

Все решено. И от этого как-то легче и вообще плевать на условности. Разве свадебный пир может что-то изменить? Свадебные клятвы? Он и так уже клялся ей, куда еще? А что до приличий — все и так знают, что Тодд сейчас здесь, что они выгнали слуг и заперли дверь. Все это уже не важно. Важно то, что он рядом. То, как он смотрит на нее.

— Ты не смущаешь, — говорит Кейлен. — И я не девочка.

Он фыркает снова, чуть-чуть с иронией, но не обидно, даже наоборот. У него ноздри подрагивают. Чуть темнеют глаза. И горячая волна вдруг поднимается внутри, растет. Все это так странно, впервые с ней…

И он тянется, легонько целует в губы, словно пробуя. Потом заглядывает в глаза. И только потом целует снова, иначе, по-настоящему, горячо и жадно. Его руки быстро подхватывают, укладывают Кейлен на мягкие шкуры спиной. Целует у скулы и за ухом, и шею…

— Не смущаю? — спрашивает, довольно и хитро улыбаясь.

Щеки горят. И уши тоже. Но абсолютно ясно сейчас только одно — отпустить его у Кейлен не хватит сил. Не отпустит. Так хочется почувствовать его своим. Теперь уже совсем. Она хочет этого тоже.

— Смущаешь, — соглашается она. — Но мне нравится.

И пальцы сами тянутся расстегивать пуговички его на кафтане. Хочется дотронуться. Почувствовать его кожу под пальцами… Прямо сейчас. Только пальцы от волнения не слушаются, никак расстегнуть не выходит. Тогда Тодд быстро расстегивает сам, почти рывком снимает и бросает в сторону.