— Спасибо, бабуль!

Она улыбнулась еще шире.

— Ну раз уж мы разобрались с некоторыми нюансами, то возвращаемся к нашему процессу, — голос навьи звучал донельзя довольным. — Рассматривается дело Ярины Ловец-Серой. Она обвиняется в покушении на убийство своей сестры Анны Ловец, в убийстве Екатерины Серой и в сокрытии этих преступлений. Дело рассматривает круг старейшин. Тамара Степановна Полынь, — ведьма кивнула...

— Подождите, — вампир, не унимаясь, грубо перебил ее, не дав представить остальных. — Если мы рассматриваем дело об убийстве в утробе матери Екатерины Серой, то где ее кровный отец? За преступления против нарождённого всегда судят двоих.

— Олег Серый — неприкасаемый, это мое слово, — ровно произнес Мстислав.

— Что это значит? — вампир подался вперед, берсерк положил руку на его плечо, но тот не внял предупреждению.

— Это значит, что члены моей семьи — неприкасаемые. Слово Альфы! — рыкнул мой муж.

Его слова громом пронеслись по помещению, придавливая словно стеной.

Старейшины скривились и вжались в кресло.

— Елизавета Лукьяновна, — обратился он к навье, — я думаю, мы сократим этот суд. — Каждая фраза Мстислава словно вдалбливалась в голову. Выдохнув, я ухватилась за его руку. — Ярина Серая была допрошена. Состав преступления доказан. Виновна ли она в покушении на убийство Анны Ловец? Виновна! — В помещении поднялся странный гул. Словно рой насекомых. Он сводил с ума. За нашими спинами кто-то тихо застонал. — Виновна ли Ярина Серая в убийстве своей нарождённой дочери Екатерины Серой посредством ведьминского зелья на основе шелухи обычного лука? Виновна! Доказана ли ее вина в сокрытии обоих преступлений? Доказана! Это мое слово и оно неоспоримо!

Гул стал просто нестерпим.

Стоны прокатились по залу. Лица старейшин, и даже навьи, сделались совсем белыми.

— Вина Олега Серого не доказана, — продолжил Мстислав. — Он находился под действием приворотного зелья. Я еще раз повторяю — члены моей семьи неприкосновенные! На этом суд объявляю закрытым, господа!

Демон оторвался от телефона и медленно сглотнул. Даже сейчас он продолжал читать отчет.

Елизавета Лукьяновна тяжело поднялась со своего стула и, взяв маленький молоточек, ударила им по небольшой дощечке.

Моя мать все так же бестолково хлопала ртом. Ей не позволили даже слово сказать в свою защиту.

Гул разом стих. По рядам прокатился один общий вздох облегчения.

Вот теперь я знала, что такое — "слово Альфы". Оно пострашнее гнева ведьмы будет.

Глава 69

Глава 69