Я ненавижу это место. Ненавижу его за то, что он пошел к Ониксу. Я ненавижу самого Оникса, хотя не ступала в его темные коридоры. Императорская семья никогда не спускается в лабиринт, это запрещено. Ни мои сестры, ни мой отец, ни его отец. Никто из моих предков никогда там не был. «Просить и находиться в чьей-то власти – не в традициях императорской семьи светлых эльфов», – повторял отец. Пусть все знают: сила нашего рода никогда не зависела и не будет зависеть от чьих-то магических трюков. Наша сила передается от поколения к поколению, и она чиста, как и наша кровь. Мы – единственные, кому разрешено поступать в Аринару, высшее учебное заведение высших магов, в обход правила, что все поступающие должны найти в себе смелость навестить Оникса.

Мои мысли вернулись к магистру. Оборотни тоже не спускаются к Ониксу, они пустышки. Немаги не могут встретиться с хозяином лабиринта, а Парагон уже был здесь. Не так ли он получил свою силу? Нет, это невозможно, двери не открываются перед немагами.

– Со мной пойдет Изинтия, – прервала мои мысли Великая, когда мы с Парагоном догнали ее на лестнице.

Я удивилась. Откуда Первомать знает, что я не спускалась к Ониксу? Вряд ли, сидевшая столько времени взаперти, она могла следить за традициями императорской семьи. Черная вуаль Первоматери соскользнула с лица, и неестественно бледная кожа казалась совершенно беззащитной перед палящим солнцем. Хотя, конечно, я понимала, что никакое солнце не способно причинить вред Эрешкиль, ее ведь даже здесь нет на самом деле.

Парагон кинул на меня безразличный взгляд, но я почувствовала холодок, пробежавший по спине. С момента, как Великая начала оказывать мне больше внимания, я чувствовала, что магистр ревнует и не доверяет мне, как прежде. Он все еще тянул с казнью моего отца, и мне все больше казалось, что делается это намеренно, чтобы иметь рычаг давления. Хотя жизнь отца не представляет для меня никакой ценности. Мать и сестры в заключении, но им ничего не угрожает. Это приказ самой Эрешкиль, и магистр никогда не посмеет ее ослушаться.

Губы магистра сжались, и он что-то пробубнил. Я не расслышала, но Великая ответила ему сразу:

– Я помню твою встречу с Ониксом, в этот раз все будет по-другому. И потом… – Она сделала многозначительную паузу. – Брату будет интересно посмотреть на нее.

Я напряглась, думая о том, чем могу быть интересна Ониксу. Никто не знает о моей ненависти к хозяину лабиринта. Объяснять мне Великая ничего не стала и начала подниматься по ступеням, а я поспешила за ней. Магистр проводил нас до самого входа и сообщил, что будет ждать здесь, и никакая сила не заставит его сдвинуться с места без Эрешкиль. Высокая двустворчатая дверь тут же отворились, приглашая в свою прохладу. Зной терзал тело, но тянувший из лабиринта могильный холод пугал еще больше. Я с радостью согласилась бы остаться печься на солнце и дальше. Первомать с нежностью провела рукой по старым проржавевшим и пыльным рисункам на двери и шагнула внутрь.