– Шевелись, – надменно буркнул мне магистр.

Мы оказались в пустом круглом зале. Отсюда в полную темень вел куда-то вглубь единственный мрачный коридор. Я шагнула к нему первая и почувствовала дуновение сквозняка, словно лабиринт ожил. Неожиданно на стенах синим огнем вспыхнули факелы. Старинные ржавые скобы, державшие их, были старше моего деда. Дверь за нашими спинами с грохотом закрылась, и из темного коридора послышались шелест песка и далекий шепот:

– Эре-е-ешкиль до-о-ома…

Я приготовилась атаковать при малейшем намеке на угрозу и обернулась к Великой. Первомать улыбалась, на ее лице не было страха. Она словно наслаждалась этим жутким голосом древнего лабиринта, и я опустила руки, немного расслабившись. Эрешкиль прошлась взглядом по стенам зала, на них угадывались какие-то рисунки, но понять, что именно изображено, было невозможно – их красота давно утеряна. Великая подошла ближе, закрыла глаза и провела ладонью по одной из стен. От ее прикосновений в воздух поднялась многовековая песчаная пыль. Она резко остановилась и легко нажала на стену. Образовавшаяся под ее ладонью ниша внезапно двинулась, вся стена задрожала, и послышался лязг заржавевшего механизма. Раздались треск и противный скрежет, будто камень с болью терся о камень. Одна из стен медленно отъехала в сторону и открыла перед нами лестницу, ведущую наверх. Не раздумывая, Эрешкиль направилась к ней. Шаги по пыльным ступеням отозвались эхом, и я попыталась охватить взглядом огромное помещение, которое никак не ожидала увидеть в мрачных владениях Оникса, среди муравейника одинаковых стен и пустых стылых коридоров.

С потолка в центр зала падали лучи света, и в них, словно танцуя, кружились пылинки. Жизнь здесь застыла, уснула много поколений назад, и мы – первые за долгое время, кто посмел потревожить покой этой прекрасной залы. Не вызывало сомнений, что это творение – дело рук эльфов, так изумительно никто другой строить не умеет. Пол был вымощен белым мрамором с золотыми прожилками, которые проглядывали даже сквозь ковер пыли. Высоченные четырехгранные колонны из чистого янтаря с тяжелым основанием и четыре огромные, под самый потолок, статуи. Эти гигантские изваяния вызывали необъяснимый трепет. Мне показалось, они старше самого лабиринта. Возможно, этот зал – последнее, что осталось от великолепного дворца, который, если верить преданиям, когда-то стоял на этом месте.

Эрешкиль замерла, всматриваясь в лица статуй. Посередине на троне восседал грозный эльф с короной на голове. В одной руке он держал щит с гербом, но, как и изображения на стенах в предыдущем зале, время стерло рисунок, оставив лишь трещины и неясные очертания. В другой его руке находился красный кристалл в форме продолговатой капли. Рядом с ним с одной стороны стояла статуя женщины. Прекрасная незнакомка застыла с закрытыми глазами и разведенными в стороны руками. С ее головы до самого пола ниспадала фата или длинное покрывало. С противоположной стороны стояли двое. Ближе к эльфу на троне находился мужчина со смешной бородкой, напоминающей козлиную. В отличие от остальных, он единственный смотрел на своего короля. Я решила, что эльфа в короне и на троне изобразили не просто так. Взгляд мужчины с козлиной бородкой был наполнен смирением и покорностью. Последняя фигура изображала самого молодого из всех – это был юноша, еще не мужчина, но уже и не ребенок. Он смотрел вдаль, плотно сжав губы, словно не желал здесь находиться.