– Директор нам не поверил и позвал телепата. Маг начал задавать наводящие вопросы и быстро понял, что я вру. Этого хватило, чтобы я испугалась еще больше и выложила всю правду.

Амидера молча слушала, боясь перебить.

– Алостер не пришел в восторг от моих способностей, как ожидал Кел. Все узнали, что я изображала покойную мать с малых зим. Это, мягко говоря, вызвало шок, я стала изгоем. Директор хотел исключить меня из Фебраны, но, как позже я узнала от рины Лидии, меня не выгнали благодаря Келдрику, он упросил отца, чтобы тот договорился с Алостером. Его самого тогда забрал отец, ты же знаешь, Кел – сын вельможи из Минолы.

В воспоминании без звука мы наблюдали, как Алостер отчитывал Кела. Директор то растерянно прикладывал ладонь ко лбу, то яростно размахивал тростью. В воспоминании вдруг появился еще один мужчина – светловолосый, немного сутулый, но дорогая, превосходно сидевшая одежда хорошо это скрывала. Он внимательно слушал рассказ директора и кривил губы, казалось, сдерживая улыбку. Келдрик предпочел его не замечать и даже демонстративно отвернулся.

– Кажется, это его отец, – ответила я на немой вопрос Амидеры. – Никогда раньше его не видела, но они даже похожи, хотя цветом волос Кел явно не в отца.

– Что с тобой случилось дальше? – спросила Амидера.

Я поняла, что из-за этого вопроса задержала дыхание. Оказалось, так сложно вскрывать глубины прошлого. Никогда и никому не рассказывала этого прежде.

– В итоге меня отдали на поруки в гильдию Жизни. Мой отец был должен всем вокруг. Наше имущество распродали, и я осталась ни с чем. Продолжила учиться в Фебране, живя как прислуга в гильдии Жизни. Со мной там не обращались плохо, со мной вообще никак не обращались – меня не замечали, даже почти не разговаривали. Это плохие воспоминания об одиночестве несчастного ребенка. Куда бы я ни пошла, все знали, какое преступление я совершила, меня клеймили позором, отыгрываясь за ложь отца.

– А Келдрик?

Я оглядела юношу, который стоял спиной к своему отцу и делал вид, что это вовсе не его отчитывают за нашу неудачу.

– Он тоже держался на расстоянии, как и все. Мне так хотелось с ним поговорить, и я пыталась много раз, но стоило ему заметить меня в коридоре, как он разворачивался и уходил. Он написал мне единственный раз, с просьбой сохранить в янтарь любое воспоминание об отце и нашем обмане. Даже прислал заклинание, как это сделать. Я сердилась на него и на это сообщение, ведь на нем наша дружба закончилась, а друг бы мне тогда не помешал. Думаю, ему было стыдно. Впервые мы с ним заговорили, когда он уже стал советником Кроуги. До сих пор каждый раз, когда вижу его, меня охватывает детская неуверенность.