Я подумала, что стрекоза действительно забавная метафора на Келдрика. Красивое, легкое, кружащееся создание, порхающие с цветка на цветок, не обремененное заботами.

– А на что ты дала свое согласие в записке?

Ответить Тарая не успела, воспоминание померкло и вновь началось, перепрыгнув неважный промежуток времени. Теперь стало темно, мы шли за Келдриком по вечерним улицам города. Он явно спешил, и что-то его тревожило. Юноша часто оглядывался, словно боялся кого-то встретить. Издалека я увидела лавку Жизни отца Тараи, в окнах горел свет, но телепат направлялся не туда, он резко свернул на узкую дорожку, зажатую между домами. Тут было так тесно, что казалось, если девица из этого дома решит заняться вышиванием у открытого окна, то иголкой легко заденет окно соседа напротив.

В полумраке улицы Келдрика ждала малышка Тарая.

– Привет, – произнесла она робко.

– Ты правильно сделала, что решилась. Я помогу. Буду рядом, – он поднял руку, словно хотел похлопать ее по плечу, но передумал и тут же опустил. – Обещаю, все будет хорошо, – юноша пытался приободрить Тараю, но, кажется, сам с трудом подбирал правильные слова.

– Ты все помнишь? Как договаривались, – после неловкой паузы спросил Келдрик.

– Да, но я боюсь, что отец меня узнает, – малышка Тарая произнесла это почти шепотом.

– Ты дуришь весь город много зим, с чего вдруг решила, что твой папаша окажется смышленей всех? Ладно, покажи мне, превратись в директора.

Девчушка молчала пару мгновений и потом пискнула:

– Отвернись.

– Думаешь, я директора Алостера не видел? – сказал Келдрик, и по голосу я поняла, что он улыбается, но все же юноша отвернулся.

Малышка шагнула назад, прячась в еще более густую тень, хотя тут и так царил почти мрак, но теперь ее было не рассмотреть. Тень вдруг выросла и шагнула вперед. Перед нами предстал мужчина с пышными усами, бакенбардами и тростью. Келдрик быстро обернулся.

– Это потрясающе! Ты потрясающая, у тебя настоящий талант.

На губах директора появилась застенчивая детская улыбка, не вязавшаяся с его худым и вытянутым лицом.

– Не улыбайся так, – скомандовал Келдрик. – Лучше вообще не улыбайся.

Улыбка на лице директора погасла. Он прочистил горло и заговорил хриплым мужским голосом.

– Я изучила походку директора. – Малышка Тарая в теле мужчины сделала пару шагов вперед и назад, размахивая тростью. Мы с Тараей инстинктивно отскочили в сторону, пропуская лжедиректора, хотя и не могли помешать ему пройти.

– Да, хорошо, только тростью так сильно не стучи. Директор ее любит и бережет.

Мужчина убрал трость за спину: