Я обернулся с безумной улыбкой, которая даже не смутила ублюдка. У меня бывали мужчины и покрупнее его, которые трусили, стоило мне так на них посмотреть, и это вызывало у него еще несколько очков моего уважения. Это также побудило меня заставить его подчиниться.
— Ты начинаешь звучать как заезженная пластинка, Итан, — сказал я, закатывая глаза. — Я не собираюсь никому рассказывать.
— Лучше бы тебе этого не делать, — шипел он.
—
— Если что? — спросила Розали, причем так, словно ей было абсолютно все равно, расскажу я кому-нибудь или нет. И это дерьмо заинтриговало меня, как коня, который только что узнал, что его мать — лебедь по имени Дебора.
— Если… — я ухмыльнулся. — Я получу питомца Волка за свое молчание.
У Итана оттопырилась верхняя губа, а Розали низко прорычала в глубине горла.
— Что именно это должно означать? — потребовала она. — Я не ничей питомец, и, честно говоря, ты можешь пойти и рассказать об этом всей тюрьме, словно мне есть до этого дело.
Она начала двигаться вперед, но я прижал руку к ее сиськам, останавливая ее. Поджав губы, она отпихнула мою руку, и я подарил ей невинную улыбку.
— Нет, — просто сказал Итан. — Она моя.
— Я не твоя, — тут же ответила Розали.
— Луна выбрала тебя для меня, — прорычал Итан.
— Тогда почему бы тебе не пойти и не рассказать своей стае, кто твоя пара, Итекинс? — сладко поинтересовался я, и он зыркнул на меня, в то время как Розали ухмыльнулась ему.
— Что тебе от нее нужно? — потребовал Итан.
Я зловеще рассмеялся.
— Я бы никогда не попытался приручить мою дикую девочку. Я хочу ошейник и поводок для другого большого плохого Волка в этой тюрьме.
Глаза Итана потемнели, и он шагнул вперед в мое воздушное пространство, запах урагана витал вокруг него.
— Я умру прежде, чем стану чьей-то собственностью.
— Это позор, потому что у меня