Как назло, горло обожгло спиртом, не отдышаться, а Ру продолжает с усталой рассудительностью:

– Я же спросил: есть у тебя кто? Почему не сказать прямо?

Наконец-то голосовые связки отпускает, и я выпаливаю:

– Да это не мой пацан!

Ру продолжает тем же скучающим тоном:

– Откуда же ты его взял? Украл, что ли?

– Эм… – вот теперь я стыдливо утыкаюсь взглядом в бутылку.

Виновато кошусь на Ру – глаза у него на пол-лица.

– Ты украл ребёнка?!

– А что было делать?! Ты же сам видел, какая там херня!

– Где?

– На Альфе на твоей!

Пауза. По лицу Эйруина прям видна напряжённая работа мысли.

– Ты был на Альфе?..

– Естественно! А как, по-твоему, ты здесь оказался?

– Я думал… – Ру пожимает плечами и растерянно озирается по сторонам.

– Ты не знаешь, – вместо вопроса получается утверждение.

Чёрт, это же очевидно, а я забыл! В больнице не могли сказать. Я тоже молчал, чтобы не расстраивать его разговорами про ритуальные захоронения. И Лана, надеюсь, не появлялась.

– Видимо, я опять что-то проспал.

Судя по всему, наступил момент для кровопоя. Я настолько отвык за полгода, уже и все шрамы с груди и рук сошли. Поначалу, в больнице, хотелось напоить его, чтобы помочь с регенерацией, а затем это желание отступило из-за страха показать лишнее, неуместное. Конечно, мы всё равно улавливаем состояние друг друга, особенно Ру, он более чувствительный. Но далеко не так, как после крови.