– А тебе явно неведома благодарность…

Снова раздались шаги, на этот раз громче. Мы бросились на пол, притворившись, что лежим без сознания, и в ту же секунду распахнулась дверь.

– В чем дело? – спросил голос, незнакомый и низкий.

– Мне показалось, я слышал разговор.

– Думаешь, стоит еще раз ввести им болиголов? – В голосе первого собеседника прозвучало беспокойство.

– Они вроде бы еще без сознания, – кашлянул его спутник.

– Филипп спустит с нас шкуру, если они умрут, пока мы в дозоре.

– Болиголов – просто мера предосторожности. Им все равно не выбраться из клетки. – Молчание. – Филипп сказал, что дерево… особенное. Они нашли его в Ля-Форе-де-Ю.

Наступило тревожное молчание, и затем шассеры вышли, закрыв дверь.

– В следующий раз говори потише, – прошипела я, тыча Рида в ребра.

Он в ярости посмотрел на меня.

– Я не…

– Шучу, шасс, – фыркнула я.

– О. – Рид нахмурился. – Думаешь, сейчас время для шуток?

– Да у нас вообще времени для шуток не бывает. Если дожидаться, пока все наши беды кончатся, посмеяться мы сможем только на том свете.

Я поднялась и осмотрела решетку внимательнее. Прутья определенно были деревянными, но все же казались… неестественными. Созданными и одновременно не созданными рукой человека. Свет факела озарил серебряные прожилки в древесине.

«Болиголов – просто мера предосторожности. Им все равно не выбраться из клетки».

Я наклонилась и понюхала прутья. Рид встал позади.

– Что это? – он спросил.

– Не знаю. Дерево пахнет ольхой, но оно… металлическое? Не помню никаких металлических деревьев в Ля-Форе-де-Ю. А ты?