– Нет!
Она отчаянно замотала головой, положила Бо на землю и начала прикладывать снег к его коже. Он беспомощно бился и извивался.
– Бо. Бо, посмотри на меня…
Языки пламени обвились вокруг рук Коко, но она даже не обратила на них внимания. Мои мышцы тряслись и подергивались, пока я бессильно смотрел на них. Снег не смог потушить огонь. От пламени не было никакого спасения, никакого средства, никакой магии, которые могли бы нам сейчас помочь. Даже у Лу.
– Нет, нет,
– Мне так жаль, Рид, – выдохнула Лу. – Я не могу остановить пламя, но я могу… я могу помочь… – Она с трудом повернулась и посмотрела мне в глаза. – Я люблю тебя. Найди покой.
«Найди покой».
Эти слова заискрили, затрещали между нами, такие неуместные. Наверняка я ослышался. Наверняка Лу сказала что-то другое. Здесь, в горящем море черного огня, не было никакого покоя. Ни для нее. Ни для меня. Наши кости плавились, а кожа слезала.
Лу согнула руку.
Веревки на моих запястьях тут же лопнули, и я полетел с помоста, подхваченный потоком горячего воздуха. Тяжело упав на землю, я повернулся и посмотрел на Лу. Но я больше не видел и не слышал ее. Боль заглушила все ощущения, и мои золотые узоры рассыпались в пыль, окутав мир вокруг завесой.
Вот только этот мир переменился.
Толпа померкла в золоте и сменилась другой толпой. Черный огонь исчез. Другой столб потянулся к небу, и другая ведьма корчилась на нем. Ее волосы цвета кукурузы сгорели первыми. Я стоял перед помостом, сцепив руки, рядом со мной был Архиепископ. На груди у меня поблескивала балисарда.
«Ведьмоубийца, ведьмоубийца, ведьмоубийца».
Воспоминание рассеялось, и я даже не успел полностью его осознать.
Но боль – жаркая, мучительная, – внезапно исчезла, а вокруг нас вспыхнула новая магия. Ее аромат заглушил запах дыма. Обугленной плоти. Пламя все еще пожирало мою одежду, кожа покрывалась волдырями, но я чувствовал лишь холод снега. Бо резко открыл глаза. Он лежал в объятиях Коко.
Лу закричала.
Она кричала так долго и протяжно, что казалось, ее горло должно было разорваться от муки, а сердце – остановиться. Лицо Лу исказилось в агонии, она корчилась от боли. Казалось, ее боль усилилась раза в три. В четыре.
И тут я все понял.
Я с трудом поднялся на ноги.