Последняя битва

Последняя битва

Лу

Сила наполнила мои руки, ноги и легкие. Я горела не огнем, но светом. Он просвечивал сквозь мою окровавленную сорочку, сквозь раны на теле, вырываясь наружу ослепительными лучами магии. Дождь Коко все еще лил, но он не промочил меня, как других, – нет, моя кожа и волосы впитали каждую каплю, и эта влага исцелила меня, укрепила, успокоила мое ноющее сердце. В них ощущался привкус надежды. Любви.

Увидев заплаканное лицо Коко среди обломков, я улыбнулась и мягко опустилась рядом с ней.

У Коко получилось. Да, город все еще дымился, клубы смога мягко колыхались над нами – да, она всегда будет скорбеть по Анселю, – но черное пламя погасло. Коко победила его. Она победила себя.

Улыбнувшись мне в ответ, Коко сжала руку Бо и кивнула.

– Лу. – Все еще сидя на корточках с доской в руке, Рид посмотрел на меня.

Его глаза были полны слез. В них светилась любовь, облегчение и… и прозрение. Понимание. Оно вспыхнуло между нами, живое, сияющее и яркое, как узор. Рид медленно поднялся на ноги. Долгую минуту мы смотрели друг на друга.

– Ты нашел меня, – прошептала я.

– Я же обещал.

Пошатываясь, мы шагнули навстречу друг другу одновременно. Наши руки и ноги сплелись почти что воедино. Задыхаясь, смеясь, Рид поднял меня в воздух, и мы закружились, не в силах остановиться. Я не могла перестать целовать его улыбку. Его щеки. Нос. Рид не возражал и лишь смеялся все громче, запрокинув лицо к небу. Пока Коко смотрела на нас, дым и тучи рассеялись, и осталась лишь ясная зимняя ночь. Впервые за несколько недель над головой засияли звезды. В небе царила убывающая луна.

Начало конца.

Когда Рид все же поставил меня на ноги, я толкнула его в плечо.

– Какой же ты болван. Как ты мог? – Я обхватила его лицо руками, чуть не задыхаясь от смеха. – Почему ты не отдал мне ту сладкую булочку?

Щеки у Рида пылали, он широко улыбался.

– Потому что она была не твоя.

Позади раздался крик, и мы одновременно обернулись. Наше веселье омрачилось – мы вновь вернулись к действительности. Шассеры и лу-гару по-прежнему сражались – промокшие до нитки, истекающие кровью, – а простые жители убегали или дрались. Некоторые рыдали и цеплялись за упавших в грязь близких. Другие безжалостно колотили в двери лавок, ища убежища для раненых. Для себя.

По обе стороны улицы все пути отхода перекрыли ведьмы.