— Цитата Ронсина, нашего прапрадеда. Он запомнился самым результативным периодом войны против Гласиума. Кассий упрям и неопытен. Оландон прав, он будет придерживаться того, что знает, он слишком глуп и тщеславен, чтобы слушать других. А он знает только тактику Ронсина, — говорю я в оцепенении. — Я просто не знаю, какую из стратегий Ронсина он будет использовать.

Оландон становится рядом со мной.

— Ронсин провёл тысячи битв. Он правил, наверно, пятнадцать перемен.

— Семнадцать, — говорю я с разочарованным взмахом. — Что мы знаем? Армия, возможно, уже здесь, но держится в стороне. Три гонца пропали. И здесь есть долина, в которой может скрываться небольшая, специально подобранная сила, которая легко сможет ускользнуть от внимания королевской армии.

Я смотрю на карту, проводя пальцем по долине. Иду вдоль стола, следуя по траншее вниз к центру Гласиума. Мои глаза продолжают путь по прямой траектории после того, как долина сглаживается и превращается в обычную неровную местность этого мира. У меня пересыхает во рту. Ужас подкатывает к моему желудку, пока тошнота не начинает одолевать меня. Я прикрываю рот, когда Джован хватает меня за локоть.

— Татум Ронсин запомнился не только своей гениальностью. Он также был отмечен как один из самых безжалостных лидеров нашего времени, — я сглатываю и встречаю бешеный взгляд Джована. — Не стоит удивляться, что такой план понравился Кассию, — шепчу я.

— Что такое? — требует ответа он.

— Была одна конкретная битва, — закрыв глаза, произношу я. — Двадцать четвёртая революция Великой Войны. Небольшой отряд лучших воинов Ронсина пробрался мимо армии Гласиума, и…

— И перерезали женщин и детей, пока мужчины воевали, — заканчивает Оландон.

Джован сжимает рот в мрачную линию. Мы долго смотрим друг на друга.

— Ты уверена? — спрашивает он.

Я беспомощно смотрю на него снизу вверх.

— Как много людей они бы отправили? — Джован ходит вокруг стола, изучая карту под разными углами.

— В последний раз это была Элита. Личная стража Татум, — я смотрю на своего брата.

— Обычно их двенадцать, — говорит Оландон.

— Лучшие и самые смертоносные воины Осолиса. Их нельзя недооценивать, — повторяю я.

Я не понаслышке знаю, насколько они искусны.

— Чёрт.

Джован отворачивается. Проводит рукой по волосам.

— Ты должен развернуть какую-то часть мужчин. Немедленно, — говорю я.