Лу давно предчувствовала, что это путешествие будет важным, но не могла знать, что именно вынесет из него. Она долго мучалась вопросом, что произойдет, если она поведет себя иначе – например, снимет маску? Она жаждала узнать, способна ли изменить прошлое, и одновременно страшилась, памятуя, что весь ее клан поплатился за игры с будущим. Но теперь, вернувшись в Магматику десятилетней давности, ощутила, что, несмотря на абсолютную реальность происходящего, является лишь наблюдателем в собственном теле и при всем желании не сумела бы ни на что повлиять. Вместе с тем, полученный опыт позволил ей понять, как доработать Обод, чтобы прошлое можно было изменить; ведь именно это требовалось сделать Лу на руинах Реверсайда после того, как свершится роковое Откровение.

Она отвлеклась от своих тяжелых раздумий и вновь вернулась к шаоту, который растерянно застыл над двумя глифами, выпавшими в ответ на его вопрос о предстоящем сражении аватаров. Отчаявшийся взгляд ультрамариновых глаз взметнулся к ангелу, моля о помощи с толкованием.

– Сосуд и тень, – прогнав ком в горле, отозвалась Лу.

Трех слов на грани шепота, искаженных маской на лице, было недостаточно, чтобы Хартис смог запомнить ее голос. Но Лу знала, что камни принесут шаоту победу в Битве, чем накрепко свяжут себя с ним, чтобы через четыре года привести изгнанного электа туда, где он должен быть – на рабский рынок Каура, где переплетутся нити их судеб.

Путешествие в прошлое позволило Лу понять, как сильно она изменилась за проведенное в Эдене время. Если не брать в расчет редкие визиты матери, она общалась только со своим учителем. Взгляды Джупитера, которые так горячо отвергла при меморуме, она теперь перенимала постепенно, неосознанно, и давно уже перестала задаваться вопросом, во что верит сама. Беспрерывная тревога за судьбы миров висела над ней, точно гильотина, и Лу отчетливо слышала шелест песка в часах, которые отсчитывали время до роковой ночи. Но теперь, взглянув на возившегося с камнями шаота в последний раз перед тем, как вернуться в свое время, юная орфа задумалась: что, если предсказание гадальных камней предназначалось вовсе не Хартису? Может, сосудом и тенью была сама Лу?

Будучи сосудом, вместила в себя чужую личность. И теперь стала лишь тенью себя прежней.

Седьмая из выживших ангелов отогнала эти мысли, решив, что станет унывать и жалеть себя потом, когда все закончится. А сейчас ей предстояло решить насущные проблемы. Затем, очутившись в Эдене и встретившись взглядами с жаждущим узнать результаты учителем, она с усмешкой подумала, что с таким надежным поставщиком проблем ничто никогда не закончится и впереди вечно будут поджидать новые проблемы.