На меня, имеющую в себе силы временами спорить с ним или чего-то требовать, смотрели с помесью раздражения и восхищения, словно еще не решили, стоит ли меня пришибить, чтобы не смела выражать свой протест столь великому существу, или же стоит причислить меня к равным ему, которых, казалось бы, просто не должно существовать. И, признаться честно, такая реакция поумерила мой учебный пыл больше, чем увещевания об опасности и отсутствии необходимости получения диплома.

А еще, когда Нейт, уставший вести себя хорошо, запер нас в пустом классе и попытался поцеловать, быстро выяснилось, что мой брат это не одобряет. Причем сообщил он это весьма гневным тоном, позвонив при этом именно коту. На попытку уверить его, что мы «ничего такого, здесь же кругом люди», сопровождаемую размеренным поглаживанием моей поясницы под свитером, Дар с мягкой угрозой попросил его убрать руки и вести себя прилично. После чего ласково поведал характеристики снайперской винтовки, в прицел которой он видит все безобразие, которое позволяет себе наглый кошак. Кошак не впечатлился. А я — да.

После учебы в ультимативной форме потребовала заехать ко мне на работу. Где и узнала от обрадованного, но удивленного Франциско, что уволена. И признаться честно, если бы мне сказали, что Шеридан отрастил себе нимб и начал безвозмездно помогать всем страждущим, это удивило бы меня меньше, чем вот такое вот заявление. Впрочем, виновника этого «торжества» я вычислила сразу, и Нейту пришлось прятаться от меня, бегая между столами с заготовками тортов и пирожных. Хотелось еще подарить праведно-обиженный взгляд Марианне, но ее на месте не оказалось. Но тут у меня еще все впереди, чай не в последний раз она к Нейтану приходила.

А сегодня после пар мы пробежались по магазинам и выбрали мне обновки для кухни, потому как… эмоциональность Нейта чуть подпортила часть мебели и хорошенько подкоптила пол. И на мой осторожный вопрос, почему больше всего пострадал низ, ответил отчего-то Беартис. С непроницаемым выражением лица, он поведал что большую часть взрыва приняли на себя крылья Адриана, которыми он накрыл Нейтана, как куполом. И это был первый (и возможно последний) раз, когда колдун говорил о драконе без восхищения в глазах. Чем это было вызвано, я спрашивать постеснялась. Мебель обещали доставить в течение трех дней, и мне оставалось только понадеяться, что в то время я буду дома.

Ужинали втроем. Дарэл задумчиво поглядывал на невозмутимого оборотня, а я пребывала в прекрасном расположении духа, наблюдая за их гляделками с некой долей умиления. То, что они потихоньку уживаются и перестают считать друг друга врагами, грело мое сердце и позволяло представлять себе вполне радужное будущее.