— Я рада слышать твои слова. Знаешь почему? Ты строишь далекоидущие планы, а значит, веришь в благополучный для нас исход дашар'гоэна.

— Хм, ты меня подловила. Когда кто-то из вас рядом, не могу думать о смерти или поражении.

Мне тоже этого не хотелось, и я от души расцеловала его, прежде чем задать ещё один вопрос.

— Разве я гожусь в спутницы? Кровь другого мира и всё такое.

— Это уже не важно. Ты достаточно долго пробыла тут, чтобы впитать здешнюю магию. Связь с миром, где ты родилась, была разорвана после прохождения через врата. В отличие от эрзарских, они закрылись и канала не осталось. Ничто не мешало тебе стать полноценной частью нового мира.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Значит, если ваши врата закроются, эрзары перестанут пользоваться своей силой?

— Вовсе нет. Дело не в мире, а в возможностях наших тел. Мы способны обращаться с любым видом магии во всех шести мирах кластера, потому исцеление нашего мира и стало возможным. Мы управляем силой, которую получаем через людей и одновременно наделяем ваши тела сродством к магии. Если бы врата закрылись, мы бы очистились от крови нашего мира и пользовались той силой, которая разлита в окружающем пространстве. Другое дело, что последствия таких перемен для нашей расы в целом непредсказуемы. Может быть, мы бы утратили часть возможностей, обретя иные. Творили бы другие заклинания и познавали новые грани сродства с силой. А может, лишились бы способности иметь потомство даже после дашар'гоэнов. Сама понимаешь, что владыки не согласны на подобный эксперимент. Мы и дальше будем поддерживать порталы и исцелять наш мир.

— Только не тем способом, который предлагают Йар, — внесла я важное уточнение.

С этим Грэм был согласен, и следующий час нас не волновала ни борьба между кланами, ни даже исход последней битвы. Перехватив инициативу, я сделала те неприличные вещи, о которых мне мечталось, и усилиями Грэма оказалась вымотана до предела.

Совсем отгородиться от запутанной реальности тем не менее не вышло. Не знаю, собирался Петергрэм вернуться этой ночью к Нели или остаться со мной, но для меня одинаково печальной была мысль и о скором расставании, и об одиночестве моей второй половины.

И тогда я сказала ей: "Приходи. Я буду рада тебе".

Нели отозвалась с такой лёгкостью, словно не чувствовала, а читала мои мысли и ждала именно этой. Правда, оказавшись на сотом этаже, остановилась в нерешительности, усомнившись, что верно расшифровала мой призыв.

Я открыла дверь и поманила её к себе.