– То есть… ты никому не расскажешь? – растерялась я.

– Если ты не решишь иного.

– Но… почему? Ты же… если ты сейчас промолчишь, то тогда точно женишься, – прибегла я к немаловажному аргументу. – И не на деве Асфоделии, а на мне, Алёне. А я не фрайнэ… вот вообще ни разу. В смысле я не знатная дама ни по рождению, ни по воспитанию. Готовить не умею. И хозяйство вести. В обществе себя держать. Выражаться изысканно. Реверансы делать. И так, на минуточку, я старше, чем она.

– Тебя только разница в возрасте беспокоит? – усмехнулся Эветьен, словно мы действительно обсуждали всего-навсего предсвадебные девичьи страхи, глупые и легко усмиряемые, а не проблемы ПМЖ в иных мирах.

– Меня всё беспокоит! Я уже которую неделю торчу в этом теле и в этом мире, но вдруг в один прекрасный момент я вернусь обратно, а Асфоделия – сюда?

– Ты этого хочешь?

– Чего?

– Вернуться домой, где бы он ни был?

– Да… Нет… Не знаю, – внезапно я поняла, что и впрямь не знаю. Если бы мне вот прямо сейчас предложили вернуться в прежнее тело и к прежней жизни, я бы согласилась сразу или подумала? – Это возможно?

– Трудно сказать. Нужно знать наверняка, что именно сделала фрайнэ Асфоделия, каждый шаг, каждое слово, последовательность… Нужна сила, и немалая. Нужно учесть все сопутствующие факторы, хотя бы чтобы убедиться, что это, – Эветьен провёл рукой по воздуху вдоль моего тела, – не случайность, спровоцированная стечением обстоятельств, повторить которые не удастся. Надо лететь на Сонну.

– Зачем?

– Возможно, в родовом поместье Тиаго остались какие-то записи, книги, а то и артефакты и посвящённые в дела юной фрайнэ. Не могла же Асфоделия сама всё придумать и разработать?

Резонно.

– То есть просто так я не… не вернусь? – уточнила я.

– Едва ли. Ты сказала, что сама не одарена и в твоём мире нет магии. Соответственно, у Асфоделии, если всё прошло благополучно и её душа заняла твоё настоящее тело, нет возможности повторить ритуал, а без него всё останется как есть ныне. Нельзя просто взять и вырвать чужую душу из тела и тем более из границ другого мира.

То бишь я тут застряла. Возможно, навсегда, потому что кто станет заниматься всем вышеперечисленным, проводить исследования и вкладывать силы в ритуал, возможно, запрещённый имперскими законами?

Чёрт, даже не знаю, хорошо это или плохо?

В дверь постучали, вкрадчиво, коротко.

– Эветьен? – донёсся из-за створки голос Стефанио. – В твоём доме можно найти что-то съестное?

– Можно. Одну минуту, – громко ответил Эветьен и понизил голос: – Ты голодна? Разумеется, моя кухня не может похвастаться изысканными блюдами кухни дворцовой, да и если меня нет дома, то прислуга приходит лишь дважды в неделю.